Оригинал
Вѣра Ивановна Крыжановская (Рочестеръ)
Критико-біографическій очеркъ
Л. А. фонъ-Нольде
Ты — царь: живи одинъ.
Дорогою свободной иди,
Куда влечетъ тебя свободный умъ.
— Пушкинъ.
Когда приходится говорить о широкой и разнообразной дѣятельности большого писателя, невольно смущаетъ трудность передать въ сжатомъ очеркѣ всю полноту впечатлѣній, отъ галлереи портретовъ его героевъ, историческихъ и бытовыхъ картинъ и драматическихъ положеній, которыми такъ богаты, напримѣръ, произведенія Вѣры Ивановны Крыжановской. Ея рѣдко своеобразное и плодотворное литературное дарованіе требуетъ особаго, обстоятельнаго критическаго труда, на долю же нашей краткой замѣтки остается лишь возможность обратить вниманіе любителей изящной словесности на самыя выдающіяся произведенія и обходить, скрѣпя сердце, молчаніемъ, многіе и многіе, созданные ею любопытные и художественно прекрасные картины и образы.
Вѣра Ивановна Крыжановская происходитъ изъ стараго дворянскаго рода Тамбовской губерніи, но родилась въ Варшавѣ, гдѣ отецъ ея въ то время командовалъ артиллерійской бригадой. Послѣ смерти отца, ее отдали въ С.-Петербургскій Екатерининскій Институтъ, но хрупкое здоровье помѣшало ей окончить полный курсъ и вынудило продолжать образованіе дома. Кто знаетъ, не на пользу ли послужило ей это преждевременное оставленіе «казеннаго» заведенія? Судя по полученнымъ результатамъ, слѣдуетъ предположить, что домашній кругъ интеллигентной семьи гораздо благотворнѣе дѣйствовалъ на складывавшееся ея поэтическое дарованіе. Вѣра Ивановна замужемъ за камергеромъ Семеновымъ, но сохранила въ литературѣ свое дѣвичье имя Крыжановской и псевдонимъ I. V. Rochester (Рочестеръ). Этими краткими свѣдѣніями мы и ограничимся по части біографіи писательницы, и перейдемъ къ обозрѣнію ея произведеній.
Оживляя въ памяти всю массу изданныхъ и не изданныхъ въ отдѣльномъ видѣ сочиненій Вѣры Ивановны, мы увѣрены, что почти безошибочно можемъ установить общія литературныя достоинства ея произведеній, а именно: неизмѣнную увлекательность сюжета, тонкій психологическій анализъ характеровъ дѣйствующихъ лицъ, художественную правдивость положеній, а главное — обаятельное и стройное философское міросозерцаніе. Но, для удобства обзора, въ связи съ размѣрами нашей замѣтки, приходится всѣ сочиненія В. И. раздѣлить на группы и говорить, на что мы указывали и ранѣе, лишь о наиболѣе выдающихся.
Въ первую группу мы выдѣлимъ романы современные, изъ быта русскаго или иностраннаго общества. Изъ сочиненій, воспроизводящихъ картины русской жизни, наиболѣе заслуживающимъ вниманія, по нашему мнѣнію, является романъ «ПАУТИНА». Промелькнувшее такъ недавно лихолѣтье сорвало покровъ съ гнойнаго разложенія русскаго общества, разумѣется, чуткое дарованіе В. И. не могло при этомъ не ужаснуться духовной немощью родины, и тотчасъ же отозвалось картиной, въ которой съ подавляющей ясностью выступаетъ начавшійся, было, государственный и общественный развалъ Россіи, выразившійся съ одной стороны — Цусимой, а съ другой — политическимъ безуміемъ 1904—1905 г.г. Естественно, что будучи спиритуалистной и проповѣдуя всегда торжество духа, В. И. не могла иначе, какъ отрицательно отнестись къ такого рода психическому недугу. Глубокимъ психологомъ и тонкимъ художникомъ выставилъ себя нашъ авторъ въ романахъ историческихъ, ранѣе другихъ доставившихъ ей прочную извѣстность.
Говоря объ историческихъ романахъ Шаховской и Мережковскаго, сказалъ по поводу произведенія В. И. «Царица Хатасу» слѣдующее: «…г-жа Крыжановская еще болѣе дома въ Египтѣ, чѣмъ г-жа Шаховская въ Римѣ: ей извѣстенъ бытъ древнихъ Египтянъ такъ же, какъ Эберсу, а можетъ быть даже лучше». Это-то именно отличіе, отмѣченное даровитымъ критикомъ и знатокомъ эпохи, подтвердила впослѣдствіи Французская Академія, украсившая лаврами ея романъ «ЖЕЛѢЗНЫЙ КАНЦЛЕРЪ ДРЕВНЯГО ЕГИПТА» (Le Chancelier de Fer de l’Ancienne Égypte) и удостоившая автора званіемъ Officier d’Académie. Это нисколько не удивительно, такъ какъ В. И. владѣетъ языкомъ особенно французскимъ, извѣстнымъ ей едва ли не лучше русскаго, а потому и ея первыя произведенія принадлежатъ одинаково обѣимъ литературамъ, — французской и русской, — такъ какъ многія изъ нихъ издавались во Франціи. Впрочемъ, и наша Академія Наукъ, чтобы не отстать, вѣроятно, отъ своей славной французской товарки по оцѣнкѣ художественнаго произведенія, увѣнчала романъ «СВѢТОЧИ ЧЕХІИ», — изъ эпохи пробужденія національнаго и религіознаго самосознанія чешскаго народа въ концѣ XIV и началѣ XV вѣковъ.
Среди многочисленныхъ романовъ первой категоріи, кромѣ указаннаго нами выше «ЖЕЛѢЗНЫЙ КАНЦЛЕРЪ ДРЕВНЯГО ЕГИПТА», укажемъ еще на «ФАРАОНЪ МЕРНЕФТА», дающаго могучій образъ великаго пророка Израильскаго народа, рисующаго глубоко интересную и живую картину жизни Іосифа.
Среди романовъ изъ римской эпохи укажемъ на первомъ мѣстѣ «СИМЪ ПОБЪДИШИ» (In hoc signo vinces) изъ временъ гоненія на христіанъ при Діоклетіанѣ. Будучи знатокомъ древней науки, вообще, и философіи, въ частности, авторъ создалъ крайне интересную картину сѣдой старины, въ которой поставилъ лицомъ къ лицу умиравшее язычество, въ лицѣ Рима, и встававшее ему на смѣну могучее своей этической мощью и восторженной вѣрой Христіанство. Особенно привлекателенъ и врѣзывается въ память мощный образъ мага Оріона, воплощающаго лучшія, неувядаемыя стороны философіи и науки древнихъ, и являющагося какъ бы прототипомъ обаятельныхъ магическихъ образовъ слѣдующаго въ хронологическомъ порядкѣ, особо оккультическаго цикла сочиненій.
Средніе вѣка вдохновили В. И. написать, помимо указаннаго выше романа «СВѢТОЧИ ЧЕХІИ», еще нѣсколько произведеній, изъ которыхъ укажемъ романъ «НА РУБЕЖЪ», рисующій картину двухъ міровъ, — древнерусскаго и германскаго, — столкнувшихся въ Ливоніи, «на рубежѣ» Московскаго царства. Другимъ, еще болѣе замѣчательнымъ произведеніемъ, является романъ «БЕНЕДИКТИНСКОЕ АББАТСТВО», изъ эпохи XIII в., рисующій своеобразный, бурный, но мрачный бытъ средневѣкового общества и духовенства. Сочиненіе это писано въ видѣ исповѣдей трехъ лицъ и писано мастерски, безъ повтореній, чего крайне трудно избѣжать, говоря объ однихъ и тѣхъ же событіяхъ. Другой отличительной стороной этого сочиненія является то обстоятельство, что повѣствованія героевъ не оканчиваются ихъ смертью, а слѣдуютъ за гробомъ, рисуя грозную картину неумолимой кармы, какъ слѣдствія прожитаго существованія. Это произведеніе составляетъ какъ бы переходъ къ третьей группѣ романовъ спиритуалистическихъ и эзотерическихъ.
Не знаемъ, всѣмъ ли извѣстенъ тотъ тернистый путь, которымъ шелъ у насъ до послѣдняго времени Спиритуализмъ, въ тѣсномъ смыслѣ слова, не говоря уже про оккультизмъ. И это не смотря на то, что цѣлый рядъ выдающихся людей науки, у насъ и за границей, подтвердилъ дѣйствительность спиритическихъ явленій, которыя хотя и разрушаютъ, можетъ быть, застоявшіяся взгляды на свойства матеріи, но зато рождаютъ понятія о многообразіи степеней ея проявленій. Враждебность матеріалистической «науки» и умышленное замалчиваніе такого рода явленій — вотъ что приходится понимать подъ враждебнымъ отношеніемъ. Псевдо-ученые «либералы», «прогрессисты» и «матеріалисты» съ радостью готовы были бы — по мнѣнію знаменитаго Пильчера — сдѣлать то, что когда-то дѣлалъ католицизмъ: эти «слуги науки» готовы были бы предать анаѳемѣ всякаго, кто осмѣлился бы выступить съ попыткой доказать что-нибудь новое, невѣданное дотолѣ. «Триста лѣтъ назадъ, — говоритъ онъ, — это совершалось во славу Божію, а нынѣ во славу науки. Актеры — тѣже, измѣнились только декораціи».
«При подобномъ отношеніи «науки» и «критики», окутанныхъ духомъ матеріализма и держащихъ къ тому же въ своихъ рукахъ такой страшный бичъ, какъ печатное слово, — надо много гражданской отваги со стороны автора, да еще съ большимъ литературнымъ именемъ, чтобы рѣшиться смѣло развернуть знамя Эзотеризма, и стать открыто въ ряды его защитниковъ и проповѣдниковъ, безъ того скоморошескаго кривлянья и ужимокъ, съ которыми нѣкоторые «писатели» грѣшатъ разъ въ годъ, строча свои «рождественскіе» разсказы изъ области таинственнаго, лишь бы заработать лишній грошъ «на гуся». Но враждебность и мнимая сила матеріалистическаго лагеря не испугала В. И. и она храбро пошла проповѣдовать дорогое ей спиритуалистическое міровоззрѣніе ради той немногочисленной, можетъ быть, но наиболѣе чуткой и мыслящей части общества, которая стремится изслѣдовать явленія духовной области человѣка и скрытыя пока силы природы, а вообще говоря — къ міру, хотя и невидимому, но тѣмъ не менѣе реально существующему. А путь такого писателя-новатора, надо полагать, — путь тернистый, судя по подлиннымъ словамъ В. И., которыми она обмолвилась въ предисловіи къ роману «ЭЛИКСИРЪ ЖИЗНИ»: «…я могу сказать, оглядываясь на пройденную дорогу: Reculer pour mieux sauter. Легкій успѣхъ, благосклонность, пріязнь и поддержка не встрѣчались мнѣ на пути; наоборотъ, не говоря уже про эксплоатацію, завистливое недоброжелательство, а нерѣдко тупое глумленіе, или злобное замалчиваніе сдѣлали все, чтобы заглушить мои произведенія».
На основѣ блестящаго литературнаго дарованія автора, этотъ родъ сочиненій В. И. является особенно цѣннымъ въ дѣлѣ популяризаціи оккультныхъ знаній, теоретическихъ, правду говоря, но потому и наиболѣе доступныхъ возможно широкому кругу читателей. Сочиненія эти являются синтезисомъ эзотерическаго ученія и представляютъ собою прямо откровеніе, заставляющее человѣка призадуматься надъ цѣлью жизни. Невольно приходятъ на память слова Фихте: — «Древнее изрѣченіе memento mori — говоритъ онъ, — превращается въ новое, болѣе серіозное memento vivere me, т. е. «помни, что ты навѣрно будешь жить, но твое будущее состояніе прямо опредѣляется общимъ результатомъ здѣшней жизни, каковъ бы онъ не былъ, радостенъ для тебя, или нѣтъ». Это и было, повидимому, цѣлью автора, если судить по словамъ указаннаго выше предисловія: «Хотя для практикантовъ оккультизма и можно было бы, пожалуй, изложить эти законы и теоріи въ формѣ сухихъ научно-философскихъ трактатовъ, но много-ли въ дѣйствительности серіозныхъ, научныхъ работниковъ, и всѣмъ-ли доступно (по условіямъ жизни, времени и мѣста) послѣдовательное и, главнымъ образомъ, толковое практическое занятіе оккультизмомъ? Не всѣмъ же суждено быть, напримѣръ, врачами; а между тѣмъ, даже самое общее знакомство съ физіологіей и анатоміей принесетъ несомнѣнную пользу въ жизни». Говоря о громадномъ нравственномъ значеніи этихъ сочиненій, невозможно даже оцѣнить всю сумму заключающагося въ нихъ свѣта и добра. Да проститъ мнѣ глубокоуважаемый авторъ, если мы употребимъ нѣсколько тривіальное сравненіе, уподобивъ его сочиненія, съ точки зрѣнія обновляющаго воздѣйствія на читателя, — освѣжающему дождю, смывающему съ человѣка приставшую къ нему житейскую пыль и грязь.
Знаніе авторомъ сокровеннаго міра съ его законами настолько обширно, что ему можетъ позавидовать любой оккультистъ; кромѣ того, въ его произведеніяхъ разъясняются многія научныя понятія, довольно туманно выраженныя даже въ европейской литературѣ по этому предмету. Къ сказанному необходимо добавить, что эти безспорныя знанія сокровеннаго міра освѣщены еще и громадными личными оккультными способностями В. И., которыя тѣмъ самымъ представляютъ въ ея распоряженіе иныя, необычные источники міропознанія, методы воспріятія и изслѣдованія. Если для профана высоко поэтическія и глубоко научныя сочиненія В. И. покажутся просто дивной волшебной сказкой, то для оккультиста дѣло обстоитъ иначе; чѣмъ глубже будутъ познанія читателя, и чѣмъ вдумчивѣе станетъ онъ изучать (а не только читать) произведенія, тѣмъ шире откроется передъ нимъ кругозоръ на невидимый міръ съ его великими законами.
Среди оккультныхъ сочиненій В. И., на первомъ мѣстѣ надо поставить вышедшую въ прошломъ году серію романовъ: «ЭЛЕКСИРЪ ЖИЗНИ», «МАГИ» и «ГНѢВЪ БОЖІЙ», а равно обѣщанное ихъ продолженіе: «СМЕРТЬ ПЛАНЕТЫ» и «ЗАКОНОДАТЕЛИ», — представляющихъ собой извѣстный циклъ посвященія въ герметическую науку. Герой романа — врачъ-матеріалистъ, впервые столкнувшійся съ таинственнымъ міромъ и заглянувшій за завѣсу, скрывающую отъ насъ невидимыя области. Крайне интересны, между прочимъ, картины жизни и быта братства Безсмертныхъ («Элексиръ жизни»). Картинно и глубоко продумано описаніе посвященія героя, какъ въ смыслѣ постепеннаго развитія дремлющихъ въ насъ психическихъ силъ, такъ и въ смыслѣ ознакомленія съ астральнымъ міромъ («Маги»). Не менѣе поучительны и захватывающе интересны картины жизни черезъ 300 лѣтъ, данныя въ романѣ «Гнѣвъ Божій». Во всякомъ случаѣ, нельзя отнестись отрицательно къ пророческимъ и смѣлымъ, можетъ быть, безусловно возможнымъ, и, во всякомъ случаѣ, строго логичнымъ, глубоко осмысленнымъ предположеніямъ автора, построеннымъ, однако, на явно обнаружившихся уже въ наше время данныхъ.
Особеннаго же вниманія лицъ, занимающихся или просто интересующихся герметической наукой, заслуживаетъ только-что вышедшій романъ «ВЪ ИНОМЪ МІРЪ». Романъ этотъ былъ написанъ давно, но не желая, вѣроятно, подчиняться взглядамъ и требованіямъ той или другой журнальной редакціи, авторъ рѣшилъ самостоятельно выпустить его теперь отдѣльнымъ изданіемъ, съ чѣмъ мы можемъ его только поздравить, такъ какъ лучшимъ судьей будетъ читающая публика. Это произведеніе должно быть особенно дорого каждому убѣжденному оккультисту, какъ возможный идеалъ государственнаго, научнаго, религіознаго и семейно-бытового уклада здравомыслящаго человѣчества, познавшаго свое назначеніе, уяснившаго себѣ цѣль жизни и, сообразно съ этимъ, устроившаго свое существованіе, а за симъ сознательно и неуклонно стремящагося къ совершенствованію. Превосходство такой, дѣйствительно, высокой культуры особенно выпукло сказывается при сравненіи съ обиходомъ мѣстныхъ колоній Землянъ, въ которыхъ проживаютъ переселенныя на высшую планету духи съ земли, приносящіе съ собой и земную закваску, духовную нищету, эгоизмъ и тупое упрямство. Если эзотеризму суждено лечь когда-либо въ основу человѣческаго міросозерцанія, и на почвѣ этой оккультной теософіи возникнетъ затѣмъ государственность, то такого рода политическая единица будетъ несомнѣнно тождественной, или близко похожей на тотъ бытъ, который изображенъ В. И.
Не должно смущать неподготовленнаго читателя, что дѣйствіе романа происходитъ на планетѣ Венера. «Точная» наука не располагаетъ до сего времени безспорными данными, чтобы категорически и при томъ безошибочно отвергать возможность жизни на другихъ мірахъ, вообще, а на Венерѣ, въ частности; принципіально же говоря, забавно было бы обезлюживать вселенную и сохранять привилегію имѣть родъ людской только за нашей Землей — планетнымъ микробомъ въ необъятномъ небесномъ пространствѣ, среди милліоновъ солнцъ и планетъ. Дѣлаемъ такую оговорку для людей, незнакомыхъ съ преданіями и данными на этотъ счетъ герметической науки, такъ какъ на нихъ-то и основывалась, очевидно, В. И.
Въ заключеніе нашей замѣтки выскажемъ наше твердое убѣжденіе, что среди художниковъ слова, посвятившихъ свое дарованіе, между прочимъ, возможно широкому ознакомленію читающей публики съ явленіями и законами «сокровеннаго» міра, на первомъ мѣстѣ, — какъ у насъ, такъ и за границей, — стоитъ безспорно ВѢРА ИВАНОВНА КРЫЖАНОВСКАЯ.
Л. А. фонъ-Нольде.
Во время печатанія этого № редакціей было получено горестное извѣстіе о кончинѣ Льва Николаевича Толстого. Вѣчная память великому писателю, истинному спиритуалисту и глубокому мыслителю.