Вера Ивановна Крыжановская (Рочестер)
Критико-биографический очерк
Л. А. фон-Нольде
Ты — царь: живи один.
Дорогою свободной иди,
Куда влечет тебя свободный ум.
— Пушкин.
Когда приходится говорить о широкой и разнообразной деятельности большого писателя, невольно смущает трудность передать в сжатом очерке всю полноту впечатлений, от галлереи портретов его героев, исторических и бытовых картин и драматических положений, которыми так богаты, например, произведения Веры Ивановны Крыжановской. Ее редко своеобразное и плодотворное литературное дарование требует особого, обстоятельного критического труда, на долю же нашей краткой заметки остается лишь возможность обратить внимание любителей изящной словесности на самые выдающиеся произведения и обходить, скрепя сердце, молчанием, многие и многие, созданные ею любопытные и художественно прекрасные картины и образы.
Вера Ивановна Крыжановская происходит из старого дворянского рода Тамбовской губернии, но родилась в Варшаве, где отец ее в то время командовал артиллерийской бригадой. После смерти отца, ее отдали в С.-Петербургский Екатерининский Институт, но хрупкое здоровье помешало ей окончить полный курс и вынудило продолжать образование дома. Кто знает, не на пользу ли послужило ей это преждевременное оставление «казенного» заведения? Судя по полученным результатам, следует предположить, что домашний круг интеллигентной семьи гораздо благотворнее действовал на складывавшееся ее поэтическое дарование. Вера Ивановна замужем за камергером Семеновым, но сохранила в литературе свое девичье имя Крыжановской и псевдоним I. V. Rochester (Рочестер). Этими краткими сведениями мы и ограничимся по части биографии писательницы, и перейдем к обозрению ее произведений.
Оживляя в памяти всю массу изданных и не изданных в отдельном виде сочинений Веры Ивановны, мы уверены, что почти безошибочно можем установить общие литературные достоинства ее произведений, а именно: неизменную увлекательность сюжета, тонкий психологический анализ характеров действующих лиц, художественную правдивость положений, а главное — обаятельное и стройное философское миросозерцание. Но, для удобства обзора, в связи с размерами нашей заметки, приходится все сочинения В. И. разделить на группы и говорить, на что мы указывали и ранее, лишь о наиболее выдающихся.
В первую группу мы выделим романы современные, из быта русского или иностранного общества. Из сочинений, воспроизводящих картины русской жизни, наиболее заслуживающим внимания, по нашему мнению, является роман «ПАУТИНА». Промелькнувшее так недавно лихолетье сорвало покров с гнойного разложения русского общества, разумеется, чуткое дарование В. И. не могло при этом не ужаснуться духовной немощью родины, и тотчас же отозвалось картиной, в которой с подавляющей ясностью выступает начавшийся, было, государственный и общественный развал России, выразившийся с одной стороны — Цусимой, а с другой — политическим безумием 1904—1905 г.г. Естественно, что будучи спиритуалистной и проповедуя всегда торжество духа, В. И. не могла иначе, как отрицательно отнестись к такого рода психическому недугу. Глубоким психологом и тонким художником выставил себя наш автор в романах исторических, ранее других доставивших ей прочную известность.
Говоря об исторических романах Шаховской и Мережковского, сказал по поводу произведения В. И. «Царица Хатасу» следующее: «…г-жа Крыжановская еще более дома в Египте, чем г-жа Шаховская в Риме: ей известен быт древних Египтян так же, как Эберсу, а может быть даже лучше». Это-то именно отличие, отмеченное даровитым критиком и знатоком эпохи, подтвердила впоследствии Французская Академия, украсившая лаврами ее роман «ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР ДРЕВНЕГО ЕГИПТА» (Le Chancelier de Fer de l’Ancienne Égypte) и удостоившая автора званием Officier d’Académie. Это нисколько не удивительно, так как В. И. владеет языком особенно французским, известным ей едва ли не лучше русского, а потому и ее первые произведения принадлежат одинаково обеим литературам, — французской и русской, — так как многие из них издавались во Франции. Впрочем, и наша Академия Наук, чтобы не отстать, вероятно, от своей славной французской товарки по оценке художественного произведения, увенчала роман «СВЕТОЧИ ЧЕХИИ», — из эпохи пробуждения национального и религиозного самосознания чешского народа в конце XIV и начале XV веков.
Среди многочисленных романов первой категории, кроме указанного нами выше «ЖЕЛЕЗНЫЙ КАНЦЛЕР ДРЕВНЕГО ЕГИПТА», укажем еще на «ФАРАОН МЕРНЕФТА», дающего могучий образ великого пророка Израильского народа, рисующего глубоко интересную и живую картину жизни Иосифа.
Среди романов из римской эпохи укажем на первом месте «СИМ ПОБЕДИШИ» (In hoc signo vinces) из времен гонения на христиан при Диоклетиане. Будучи знатоком древней науки, вообще, и философии, в частности, автор создал крайне интересную картину седой старины, в которой поставил лицом к лицу умиравшее язычество, в лице Рима, и встававшее ему на смену могучее своей этической мощью и восторженной верой Христианство. Особенно привлекателен и врезывается в память мощный образ мага Ориона, воплощающего лучшие, неувядаемые стороны философии и науки древних, и являющегося как бы прототипом обаятельных магических образов следующего в хронологическом порядке, особо оккультического цикла сочинений.
Средние века вдохновили В. И. написать, помимо указанного выше романа «СВЕТОЧИ ЧЕХИИ», еще несколько произведений, из которых укажем роман «НА РУБЕЖЕ», рисующий картину двух миров, — древнерусского и германского, — столкнувшихся в Ливонии, «на рубеже» Московского царства. Другим, еще более замечательным произведением, является роман «БЕНЕДИКТИНСКОЕ АББАТСТВО», из эпохи XIII в., рисующий своеобразный, бурный, но мрачный быт средневекового общества и духовенства. Сочинение это писано в виде исповедей трех лиц и писано мастерски, без повторений, чего крайне трудно избежать, говоря об одних и тех же событиях. Другой отличительной стороной этого сочинения является то обстоятельство, что повествования героев не оканчиваются их смертью, а следуют за гробом, рисуя грозную картину неумолимой кармы, как следствия прожитого существования. Это произведение составляет как бы переход к третьей группе романов спиритуалистических и эзотерических.
Не знаем, всем ли известен тот тернистый путь, которым шел у нас до последнего времени Спиритуализм, в тесном смысле слова, не говоря уже про оккультизм. И это не смотря на то, что целый ряд выдающихся людей науки, у нас и за границей, подтвердил действительность спиритических явлений, которые хотя и разрушают, может быть, застоявшиеся взгляды на свойства материи, но зато рождают понятия о многообразии степеней ее проявлений. Враждебность материалистической «науки» и умышленное замалчивание такого рода явлений — вот что приходится понимать под враждебным отношением. Псевдо-ученые «либералы», «прогрессисты» и «материалисты» с радостью готовы были бы — по мнению знаменитого Пильчера — сделать то, что когда-то делал католицизм: эти «слуги науки» готовы были бы предать анафеме всякого, кто осмелился бы выступить с попыткой доказать что-нибудь новое, неведомое дотоле. «Триста лет назад, — говорит он, — это совершалось во славу Божию, а ныне во славу науки. Актеры — те же, изменились только декорации».
«При подобном отношении «науки» и «критики», окутанных духом материализма и держащих к тому же в своих руках такой страшный бич, как печатное слово, — надо много гражданской отваги со стороны автора, да еще с большим литературным именем, чтобы решиться смело развернуть знамя Эзотеризма, и стать открыто в ряды его защитников и проповедников, без того скоморошеского кривлянья и ужимок, с которыми некоторые «писатели» грешат раз в год, строча свои «рождественские» рассказы из области таинственного, лишь бы заработать лишний грош «на гуся». Но враждебность и мнимая сила материалистического лагеря не испугала В. И. и она храбро пошла проповедовать дорогое ей спиритуалистическое мировоззрение ради той немногочисленной, может быть, но наиболее чуткой и мыслящей части общества, которая стремится исследовать явления духовной области человека и скрытые пока силы природы, а вообще говоря — к миру, хотя и невидимому, но тем не менее реально существующему. А путь такого писателя-новатора, надо полагать, — путь тернистый, судя по подлинным словам В. И., которыми она обмолвилась в предисловии к роману «ЭЛИКСИР ЖИЗНИ»: «…я могу сказать, оглядываясь на пройденную дорогу: Reculer pour mieux sauter. Легкий успех, благосклонность, приязнь и поддержка не встречались мне на пути; наоборот, не говоря уже про эксплоатацию, завистливое недоброжелательство, а нередко тупое глумление, или злобное замалчивание сделали все, чтобы заглушить мои произведения».
На основе блестящего литературного дарования автора, этот род сочинений В. И. является особенно ценным в деле популяризации оккультных знаний, теоретических, правду говоря, но потому и наиболее доступных возможно широкому кругу читателей. Сочинения эти являются синтезисом эзотерического учения и представляют собою прямо откровение, заставляющее человека призадуматься над целью жизни. Невольно приходят на память слова Фихте: — «Древнее изречение memento mori — говорит он, — превращается в новое, более серьезное memento vivere me, т. е. «помни, что ты наверно будешь жить, но твое будущее состояние прямо определяется общим результатом здешней жизни, каков бы он не был, радостен для тебя, или нет». Это и было, повидимому, целью автора, если судить по словам указанного выше предисловия: «Хотя для практикантов оккультизма и можно было бы, пожалуй, изложить эти законы и теории в форме сухих научно-философских трактатов, но много ли в действительности серьезных, научных работников, и всем ли доступно (по условиям жизни, времени и места) последовательное и, главным образом, толковое практическое занятие оккультизмом? Не всем же суждено быть, например, врачами; а между тем, даже самое общее знакомство с физиологией и анатомией принесет несомненную пользу в жизни». Говоря о громадном нравственном значении этих сочинений, невозможно даже оценить всю сумму заключающегося в них света и добра. Да простит мне глубокоуважаемый автор, если мы употребим несколько тривиальное сравнение, уподобив его сочинения, с точки зрения обновляющего воздействия на читателя, — освежающему дождю, смывающему с человека приставшую к нему житейскую пыль и грязь.
Знание автором сокровенного мира с его законами настолько обширно, что ему может позавидовать любой оккультист; кроме того, в его произведениях разъясняются многие научные понятия, довольно туманно выраженные даже в европейской литературе по этому предмету. К сказанному необходимо добавить, что эти бесспорные знания сокровенного мира освещены еще и громадными личными оккультными способностями В. И., которые тем самым представляют в ее распоряжение иные, необычные источники миропознания, методы восприятия и исследования. Если для профана высоко поэтические и глубоко научные сочинения В. И. покажутся просто дивной волшебной сказкой, то для оккультиста дело обстоит иначе; чем глубже будут познания читателя, и чем вдумчивее станет он изучать (а не только читать) произведения, тем шире откроется перед ним кругозор на невидимый мир с его великими законами.
Среди оккультных сочинений В. И., на первом месте надо поставить вышедшую в прошлом году серию романов: «ЭЛЕКСИР ЖИЗНИ», «МАГИ» и «ГНЕВ БОЖИЙ», а равно обещанное их продолжение: «СМЕРТЬ ПЛАНЕТЫ» и «ЗАКОНОДАТЕЛИ», — представляющих собой известный цикл посвящения в герметическую науку. Герой романа — врач-материалист, впервые столкнувшийся с таинственным миром и заглянувший за завесу, скрывающую от нас невидимые области. Крайне интересны, между прочим, картины жизни и быта братства Бессмертных («Элексир жизни»). Картинно и глубоко продумано описание посвящения героя, как в смысле постепенного развития дремлющих в нас психических сил, так и в смысле ознакомления с астральным миром («Маги»). Не менее поучительны и захватывающе интересны картины жизни через 300 лет, данные в романе «Гнев Божий». Во всяком случае, нельзя отнестись отрицательно к пророческим и смелым, может быть, безусловно возможным, и, во всяком случае, строго логичным, глубоко осмысленным предположениям автора, построенным, однако, на явно обнаружившихся уже в наше время данных.
Особенного же внимания лиц, занимающихся или просто интересующихся герметической наукой, заслуживает только-что вышедший роман «В ИНОМ МИРЕ». Роман этот был написан давно, но не желая, вероятно, подчиняться взглядам и требованиям той или другой журнальной редакции, автор решил самостоятельно выпустить его теперь отдельным изданием, с чем мы можем его только поздравить, так как лучшим судьей будет читающая публика. Это произведение должно быть особенно дорого каждому убежденному оккультисту, как возможный идеал государственного, научного, религиозного и семейно-бытового уклада здравомыслящего человечества, познавшего свое назначение, уяснившего себе цель жизни и, сообразно с этим, устроившего свое существование, а за сим сознательно и неуклонно стремящегося к совершенствованию. Превосходство такой, действительно, высокой культуры особенно выпукло сказывается при сравнении с обиходом местных колоний Землян, в которых проживают переселенные на высшую планету духи с земли, приносящие с собой и земную закваску, духовную нищету, эгоизм и тупое упрямство. Если эзотеризму суждено лечь когда-либо в основу человеческого миросозерцания, и на почве этой оккультной теософии возникнет затем государственность, то такого рода политическая единица будет несомненно тождественной, или близко похожей на тот быт, который изображен В. И.
Не должно смущать неподготовленного читателя, что действие романа происходит на планете Венера. «Точная» наука не располагает до сего времени бесспорными данными, чтобы категорически и при том безошибочно отвергать возможность жизни на других мирах, вообще, а на Венере, в частности; принципиально же говоря, забавно было бы обезлюживать вселенную и сохранять привилегию иметь род людской только за нашей Землей — планетным микробом в необъятном небесном пространстве, среди миллионов солнц и планет. Делаем такую оговорку для людей, незнакомых с преданиями и данными на этот счет герметической науки, так как на них-то и основывалась, очевидно, В. И.
В заключение нашей заметки выскажем наше твердое убеждение, что среди художников слова, посвятивших свое дарование, между прочим, возможно широкому ознакомлению читающей публики с явлениями и законами «сокровенного» мира, на первом месте, — как у нас, так и за границей, — стоит бесспорно ВЕРА ИВАНОВНА КРЫЖАНОВСКАЯ.
Л. А. фон-Нольде.
Во время печатания этого № редакцией было получено горестное известие о кончине Льва Николаевича Толстого. Вечная память великому писателю, истинному спиритуалисту и глубокому мыслителю.
Оригинал
Вѣра Ивановна Крыжановская (Рочестеръ)
Критико-біографическій очеркъ
Л. А. фонъ-Нольде
Ты — царь: живи одинъ.
Дорогою свободной иди,
Куда влечетъ тебя свободный умъ.
— Пушкинъ.
Когда приходится говорить о широкой и разнообразной дѣятельности большого писателя, невольно смущаетъ трудность передать въ сжатомъ очеркѣ всю полноту впечатлѣній, отъ галлереи портретовъ его героевъ, историческихъ и бытовыхъ картинъ и драматическихъ положеній, которыми такъ богаты, напримѣръ, произведенія Вѣры Ивановны Крыжановской. Ея рѣдко своеобразное и плодотворное литературное дарованіе требуетъ особаго, обстоятельнаго критическаго труда, на долю же нашей краткой замѣтки остается лишь возможность обратить вниманіе любителей изящной словесности на самыя выдающіяся произведенія и обходить, скрѣпя сердце, молчаніемъ, многіе и многіе, созданные ею любопытные и художественно прекрасные картины и образы.
Вѣра Ивановна Крыжановская происходитъ изъ стараго дворянскаго рода Тамбовской губерніи, но родилась въ Варшавѣ, гдѣ отецъ ея въ то время командовалъ артиллерійской бригадой. Послѣ смерти отца, ее отдали въ С.-Петербургскій Екатерининскій Институтъ, но хрупкое здоровье помѣшало ей окончить полный курсъ и вынудило продолжать образованіе дома. Кто знаетъ, не на пользу ли послужило ей это преждевременное оставленіе «казеннаго» заведенія? Судя по полученнымъ результатамъ, слѣдуетъ предположить, что домашній кругъ интеллигентной семьи гораздо благотворнѣе дѣйствовалъ на складывавшееся ея поэтическое дарованіе. Вѣра Ивановна замужемъ за камергеромъ Семеновымъ, но сохранила въ литературѣ свое дѣвичье имя Крыжановской и псевдонимъ I. V. Rochester (Рочестеръ). Этими краткими свѣдѣніями мы и ограничимся по части біографіи писательницы, и перейдемъ къ обозрѣнію ея произведеній.
Оживляя въ памяти всю массу изданныхъ и не изданныхъ въ отдѣльномъ видѣ сочиненій Вѣры Ивановны, мы увѣрены, что почти безошибочно можемъ установить общія литературныя достоинства ея произведеній, а именно: неизмѣнную увлекательность сюжета, тонкій психологическій анализъ характеровъ дѣйствующихъ лицъ, художественную правдивость положеній, а главное — обаятельное и стройное философское міросозерцаніе. Но, для удобства обзора, въ связи съ размѣрами нашей замѣтки, приходится всѣ сочиненія В. И. раздѣлить на группы и говорить, на что мы указывали и ранѣе, лишь о наиболѣе выдающихся.
Въ первую группу мы выдѣлимъ романы современные, изъ быта русскаго или иностраннаго общества. Изъ сочиненій, воспроизводящихъ картины русской жизни, наиболѣе заслуживающимъ вниманія, по нашему мнѣнію, является романъ «ПАУТИНА». Промелькнувшее такъ недавно лихолѣтье сорвало покровъ съ гнойнаго разложенія русскаго общества, разумѣется, чуткое дарованіе В. И. не могло при этомъ не ужаснуться духовной немощью родины, и тотчасъ же отозвалось картиной, въ которой съ подавляющей ясностью выступаетъ начавшійся, было, государственный и общественный развалъ Россіи, выразившійся съ одной стороны — Цусимой, а съ другой — политическимъ безуміемъ 1904—1905 г.г. Естественно, что будучи спиритуалистной и проповѣдуя всегда торжество духа, В. И. не могла иначе, какъ отрицательно отнестись къ такого рода психическому недугу. Глубокимъ психологомъ и тонкимъ художникомъ выставилъ себя нашъ авторъ въ романахъ историческихъ, ранѣе другихъ доставившихъ ей прочную извѣстность.
Говоря объ историческихъ романахъ Шаховской и Мережковскаго, сказалъ по поводу произведенія В. И. «Царица Хатасу» слѣдующее: «…г-жа Крыжановская еще болѣе дома въ Египтѣ, чѣмъ г-жа Шаховская въ Римѣ: ей извѣстенъ бытъ древнихъ Египтянъ такъ же, какъ Эберсу, а можетъ быть даже лучше». Это-то именно отличіе, отмѣченное даровитымъ критикомъ и знатокомъ эпохи, подтвердила впослѣдствіи Французская Академія, украсившая лаврами ея романъ «ЖЕЛѢЗНЫЙ КАНЦЛЕРЪ ДРЕВНЯГО ЕГИПТА» (Le Chancelier de Fer de l’Ancienne Égypte) и удостоившая автора званіемъ Officier d’Académie. Это нисколько не удивительно, такъ какъ В. И. владѣетъ языкомъ особенно французскимъ, извѣстнымъ ей едва ли не лучше русскаго, а потому и ея первыя произведенія принадлежатъ одинаково обѣимъ литературамъ, — французской и русской, — такъ какъ многія изъ нихъ издавались во Франціи. Впрочемъ, и наша Академія Наукъ, чтобы не отстать, вѣроятно, отъ своей славной французской товарки по оцѣнкѣ художественнаго произведенія, увѣнчала романъ «СВѢТОЧИ ЧЕХІИ», — изъ эпохи пробужденія національнаго и религіознаго самосознанія чешскаго народа въ концѣ XIV и началѣ XV вѣковъ.
Среди многочисленныхъ романовъ первой категоріи, кромѣ указаннаго нами выше «ЖЕЛѢЗНЫЙ КАНЦЛЕРЪ ДРЕВНЯГО ЕГИПТА», укажемъ еще на «ФАРАОНЪ МЕРНЕФТА», дающаго могучій образъ великаго пророка Израильскаго народа, рисующаго глубоко интересную и живую картину жизни Іосифа.
Среди романовъ изъ римской эпохи укажемъ на первомъ мѣстѣ «СИМЪ ПОБЪДИШИ» (In hoc signo vinces) изъ временъ гоненія на христіанъ при Діоклетіанѣ. Будучи знатокомъ древней науки, вообще, и философіи, въ частности, авторъ создалъ крайне интересную картину сѣдой старины, въ которой поставилъ лицомъ къ лицу умиравшее язычество, въ лицѣ Рима, и встававшее ему на смѣну могучее своей этической мощью и восторженной вѣрой Христіанство. Особенно привлекателенъ и врѣзывается въ память мощный образъ мага Оріона, воплощающаго лучшія, неувядаемыя стороны философіи и науки древнихъ, и являющагося какъ бы прототипомъ обаятельныхъ магическихъ образовъ слѣдующаго въ хронологическомъ порядкѣ, особо оккультическаго цикла сочиненій.
Средніе вѣка вдохновили В. И. написать, помимо указаннаго выше романа «СВѢТОЧИ ЧЕХІИ», еще нѣсколько произведеній, изъ которыхъ укажемъ романъ «НА РУБЕЖЪ», рисующій картину двухъ міровъ, — древнерусскаго и германскаго, — столкнувшихся въ Ливоніи, «на рубежѣ» Московскаго царства. Другимъ, еще болѣе замѣчательнымъ произведеніемъ, является романъ «БЕНЕДИКТИНСКОЕ АББАТСТВО», изъ эпохи XIII в., рисующій своеобразный, бурный, но мрачный бытъ средневѣкового общества и духовенства. Сочиненіе это писано въ видѣ исповѣдей трехъ лицъ и писано мастерски, безъ повтореній, чего крайне трудно избѣжать, говоря объ однихъ и тѣхъ же событіяхъ. Другой отличительной стороной этого сочиненія является то обстоятельство, что повѣствованія героевъ не оканчиваются ихъ смертью, а слѣдуютъ за гробомъ, рисуя грозную картину неумолимой кармы, какъ слѣдствія прожитаго существованія. Это произведеніе составляетъ какъ бы переходъ къ третьей группѣ романовъ спиритуалистическихъ и эзотерическихъ.
Не знаемъ, всѣмъ ли извѣстенъ тотъ тернистый путь, которымъ шелъ у насъ до послѣдняго времени Спиритуализмъ, въ тѣсномъ смыслѣ слова, не говоря уже про оккультизмъ. И это не смотря на то, что цѣлый рядъ выдающихся людей науки, у насъ и за границей, подтвердилъ дѣйствительность спиритическихъ явленій, которыя хотя и разрушаютъ, можетъ быть, застоявшіяся взгляды на свойства матеріи, но зато рождаютъ понятія о многообразіи степеней ея проявленій. Враждебность матеріалистической «науки» и умышленное замалчиваніе такого рода явленій — вотъ что приходится понимать подъ враждебнымъ отношеніемъ. Псевдо-ученые «либералы», «прогрессисты» и «матеріалисты» съ радостью готовы были бы — по мнѣнію знаменитаго Пильчера — сдѣлать то, что когда-то дѣлалъ католицизмъ: эти «слуги науки» готовы были бы предать анаѳемѣ всякаго, кто осмѣлился бы выступить съ попыткой доказать что-нибудь новое, невѣданное дотолѣ. «Триста лѣтъ назадъ, — говоритъ онъ, — это совершалось во славу Божію, а нынѣ во славу науки. Актеры — тѣже, измѣнились только декораціи».
«При подобномъ отношеніи «науки» и «критики», окутанныхъ духомъ матеріализма и держащихъ къ тому же въ своихъ рукахъ такой страшный бичъ, какъ печатное слово, — надо много гражданской отваги со стороны автора, да еще съ большимъ литературнымъ именемъ, чтобы рѣшиться смѣло развернуть знамя Эзотеризма, и стать открыто въ ряды его защитниковъ и проповѣдниковъ, безъ того скоморошескаго кривлянья и ужимокъ, съ которыми нѣкоторые «писатели» грѣшатъ разъ въ годъ, строча свои «рождественскіе» разсказы изъ области таинственнаго, лишь бы заработать лишній грошъ «на гуся». Но враждебность и мнимая сила матеріалистическаго лагеря не испугала В. И. и она храбро пошла проповѣдовать дорогое ей спиритуалистическое міровоззрѣніе ради той немногочисленной, можетъ быть, но наиболѣе чуткой и мыслящей части общества, которая стремится изслѣдовать явленія духовной области человѣка и скрытыя пока силы природы, а вообще говоря — къ міру, хотя и невидимому, но тѣмъ не менѣе реально существующему. А путь такого писателя-новатора, надо полагать, — путь тернистый, судя по подлиннымъ словамъ В. И., которыми она обмолвилась въ предисловіи къ роману «ЭЛИКСИРЪ ЖИЗНИ»: «…я могу сказать, оглядываясь на пройденную дорогу: Reculer pour mieux sauter. Легкій успѣхъ, благосклонность, пріязнь и поддержка не встрѣчались мнѣ на пути; наоборотъ, не говоря уже про эксплоатацію, завистливое недоброжелательство, а нерѣдко тупое глумленіе, или злобное замалчиваніе сдѣлали все, чтобы заглушить мои произведенія».
На основѣ блестящаго литературнаго дарованія автора, этотъ родъ сочиненій В. И. является особенно цѣннымъ въ дѣлѣ популяризаціи оккультныхъ знаній, теоретическихъ, правду говоря, но потому и наиболѣе доступныхъ возможно широкому кругу читателей. Сочиненія эти являются синтезисомъ эзотерическаго ученія и представляютъ собою прямо откровеніе, заставляющее человѣка призадуматься надъ цѣлью жизни. Невольно приходятъ на память слова Фихте: — «Древнее изрѣченіе memento mori — говоритъ онъ, — превращается въ новое, болѣе серіозное memento vivere me, т. е. «помни, что ты навѣрно будешь жить, но твое будущее состояніе прямо опредѣляется общимъ результатомъ здѣшней жизни, каковъ бы онъ не былъ, радостенъ для тебя, или нѣтъ». Это и было, повидимому, цѣлью автора, если судить по словамъ указаннаго выше предисловія: «Хотя для практикантовъ оккультизма и можно было бы, пожалуй, изложить эти законы и теоріи въ формѣ сухихъ научно-философскихъ трактатовъ, но много-ли въ дѣйствительности серіозныхъ, научныхъ работниковъ, и всѣмъ-ли доступно (по условіямъ жизни, времени и мѣста) послѣдовательное и, главнымъ образомъ, толковое практическое занятіе оккультизмомъ? Не всѣмъ же суждено быть, напримѣръ, врачами; а между тѣмъ, даже самое общее знакомство съ физіологіей и анатоміей принесетъ несомнѣнную пользу въ жизни». Говоря о громадномъ нравственномъ значеніи этихъ сочиненій, невозможно даже оцѣнить всю сумму заключающагося въ нихъ свѣта и добра. Да проститъ мнѣ глубокоуважаемый авторъ, если мы употребимъ нѣсколько тривіальное сравненіе, уподобивъ его сочиненія, съ точки зрѣнія обновляющаго воздѣйствія на читателя, — освѣжающему дождю, смывающему съ человѣка приставшую къ нему житейскую пыль и грязь.
Знаніе авторомъ сокровеннаго міра съ его законами настолько обширно, что ему можетъ позавидовать любой оккультистъ; кромѣ того, въ его произведеніяхъ разъясняются многія научныя понятія, довольно туманно выраженныя даже въ европейской литературѣ по этому предмету. Къ сказанному необходимо добавить, что эти безспорныя знанія сокровеннаго міра освѣщены еще и громадными личными оккультными способностями В. И., которыя тѣмъ самымъ представляютъ въ ея распоряженіе иныя, необычные источники міропознанія, методы воспріятія и изслѣдованія. Если для профана высоко поэтическія и глубоко научныя сочиненія В. И. покажутся просто дивной волшебной сказкой, то для оккультиста дѣло обстоитъ иначе; чѣмъ глубже будутъ познанія читателя, и чѣмъ вдумчивѣе станетъ онъ изучать (а не только читать) произведенія, тѣмъ шире откроется передъ нимъ кругозоръ на невидимый міръ съ его великими законами.
Среди оккультныхъ сочиненій В. И., на первомъ мѣстѣ надо поставить вышедшую въ прошломъ году серію романовъ: «ЭЛЕКСИРЪ ЖИЗНИ», «МАГИ» и «ГНѢВЪ БОЖІЙ», а равно обѣщанное ихъ продолженіе: «СМЕРТЬ ПЛАНЕТЫ» и «ЗАКОНОДАТЕЛИ», — представляющихъ собой извѣстный циклъ посвященія въ герметическую науку. Герой романа — врачъ-матеріалистъ, впервые столкнувшійся съ таинственнымъ міромъ и заглянувшій за завѣсу, скрывающую отъ насъ невидимыя области. Крайне интересны, между прочимъ, картины жизни и быта братства Безсмертныхъ («Элексиръ жизни»). Картинно и глубоко продумано описаніе посвященія героя, какъ въ смыслѣ постепеннаго развитія дремлющихъ въ насъ психическихъ силъ, такъ и въ смыслѣ ознакомленія съ астральнымъ міромъ («Маги»). Не менѣе поучительны и захватывающе интересны картины жизни черезъ 300 лѣтъ, данныя въ романѣ «Гнѣвъ Божій». Во всякомъ случаѣ, нельзя отнестись отрицательно къ пророческимъ и смѣлымъ, можетъ быть, безусловно возможнымъ, и, во всякомъ случаѣ, строго логичнымъ, глубоко осмысленнымъ предположеніямъ автора, построеннымъ, однако, на явно обнаружившихся уже въ наше время данныхъ.
Особеннаго же вниманія лицъ, занимающихся или просто интересующихся герметической наукой, заслуживаетъ только-что вышедшій романъ «ВЪ ИНОМЪ МІРЪ». Романъ этотъ былъ написанъ давно, но не желая, вѣроятно, подчиняться взглядамъ и требованіямъ той или другой журнальной редакціи, авторъ рѣшилъ самостоятельно выпустить его теперь отдѣльнымъ изданіемъ, съ чѣмъ мы можемъ его только поздравить, такъ какъ лучшимъ судьей будетъ читающая публика. Это произведеніе должно быть особенно дорого каждому убѣжденному оккультисту, какъ возможный идеалъ государственнаго, научнаго, религіознаго и семейно-бытового уклада здравомыслящаго человѣчества, познавшаго свое назначеніе, уяснившаго себѣ цѣль жизни и, сообразно съ этимъ, устроившаго свое существованіе, а за симъ сознательно и неуклонно стремящагося къ совершенствованію. Превосходство такой, дѣйствительно, высокой культуры особенно выпукло сказывается при сравненіи съ обиходомъ мѣстныхъ колоній Землянъ, въ которыхъ проживаютъ переселенныя на высшую планету духи съ земли, приносящіе съ собой и земную закваску, духовную нищету, эгоизмъ и тупое упрямство. Если эзотеризму суждено лечь когда-либо въ основу человѣческаго міросозерцанія, и на почвѣ этой оккультной теософіи возникнетъ затѣмъ государственность, то такого рода политическая единица будетъ несомнѣнно тождественной, или близко похожей на тотъ бытъ, который изображенъ В. И.
Не должно смущать неподготовленнаго читателя, что дѣйствіе романа происходитъ на планетѣ Венера. «Точная» наука не располагаетъ до сего времени безспорными данными, чтобы категорически и при томъ безошибочно отвергать возможность жизни на другихъ мірахъ, вообще, а на Венерѣ, въ частности; принципіально же говоря, забавно было бы обезлюживать вселенную и сохранять привилегію имѣть родъ людской только за нашей Землей — планетнымъ микробомъ въ необъятномъ небесномъ пространствѣ, среди милліоновъ солнцъ и планетъ. Дѣлаемъ такую оговорку для людей, незнакомыхъ съ преданіями и данными на этотъ счетъ герметической науки, такъ какъ на нихъ-то и основывалась, очевидно, В. И.
Въ заключеніе нашей замѣтки выскажемъ наше твердое убѣжденіе, что среди художниковъ слова, посвятившихъ свое дарованіе, между прочимъ, возможно широкому ознакомленію читающей публики съ явленіями и законами «сокровеннаго» міра, на первомъ мѣстѣ, — какъ у насъ, такъ и за границей, — стоитъ безспорно ВѢРА ИВАНОВНА КРЫЖАНОВСКАЯ.
Л. А. фонъ-Нольде.
Во время печатанія этого № редакціей было получено горестное извѣстіе о кончинѣ Льва Николаевича Толстого. Вѣчная память великому писателю, истинному спиритуалисту и глубокому мыслителю.