Начала оккультной физики
Часть 1. Объект магических действий
М. Декресп
(с предисловием Папюса)
ПРЕДИСЛОВИЕ
Оккультизм дает возможность подойти к исследованию сил природы, или по ее первопричине через познание начал, истекших из первообразного мира (архетип) (См. «Сефер» Моисея, перевод Фабра д’Оливэ), или же по ее внешним проявлениям через изучение аналогичных соотношений, связывающих мир видимый (физический) с миром невидимым, непосредственно высшим (астральным).
Это похоже на то, как ученый ботаник при первом же взгляде на дерево сумеет определить морфологический характер его семени (вторая причина), или как можно еще с другой стороны вывести заключение о природе и крепости вина (аналогия астральному плану) по внешнему виду пены.
В своем очерке «Объект магических действий» М. Декресп, молодой ученый, недавно взявшийся за изучение эзотеризма, употребляет второй из этих методов. Предлагаемый интересный труд посвящен исследованию астрального плана в том размере, в каком это может быть сделано по его проявлению на плане физическом. М. Декресп пользуется положительными приемами исследования, как может быть сделано это серьезно подготовленным физиком в применении к силам, действующим в «астрале»*).
В его труде мы должны прежде всего отметить ту ясность, с которой так рельефно установлено различие между свойствами материи и движением, чтобы придти отсюда к понятию об энергии, на которой автор останавливается особенно долго.
Исходя из этих первых и обоснованных выводов, автор переходит к исследованию флюида, определение которого дало место стольким ошибкам. Дав, таким образомом, его определение представителями оккультизма, автор показывает, как современная наука приходит к мысли почти тождественной, изучая состояния материи в ее разрежении и действие энергии на материю в этом состоянии. Таким образомом, он устанавливает, что между этими неоспоримыми выводами, основанными на хорошо изученных явлениях, и толкованиями Элифаса Леви существует полнейшее тождество.
Настоящий труд, поэтому, является новой попыткой к согласованию оккультизма с самой точной наукой, попыткой, которая приводит к блистательному единству эти два учения, кажущиеся столь противоположными с первого взгляда. Так как М. Декресп не выходит из области физики, в которой он наиболее компетентен, то мы можем только приветствовать ясность и возвышенность воззрений, которые автор обнаруживает в своем труде. Однако, мы позволим себе сделать некоторые оговорки относительно его физиологических выводов.
*) Астральный мир.
Три плана вселенной, соединенные под тремя формами в первоначальное единство, перекрещиваются, чтобы произвести различные явления, которые мы изучаем.
Изучению одного из этих планов (физического), правда в трех его видах, г-н Декресп и посвятил свой труд.
Не надо, однако, как делает это он, спешить с введением начал физики и математики в изучение физиологии под опасением впасть в ошибку, отвергнув действие двух различных планов сил, от которых легко отличить самое существование, когда мы применяем к изучению жизненных явлений выводы, извлеченные из учения о происхождении животного мира. Это — жизненность, а не жизнь, к чему и приходит г-н Декресп в своем выдающемся труде.
После этих оговорок мы должны признать, что предлагаемый труд его «Объект магических действий» указывает на серьезный и обширный ум автора, для которого изучение эзотеризма открывает такие же, если не более интересные миры, как и изучение физического мира. В данном случае подобное явление делает величайшую честь автору предлагаемого труда.
Папюс
I
Каждый, кто занимался немного оккультными науками, знает, что явления, изучаемые последними, происходят через посредство деятеля, который под именем астрального тела действует в человеке, а под именем астрального света распространен по всей вселенной. Что же такое астральное тело? Этот вопрос принадлежит к числу тех, которые особенно часто предлагают начинающие оккультисты и который приводит их в особенное смущение. Во время одной из своих увлекательных бесед Папюс говорил, что это почти всегда первый вопрос, с которым обращаются к нему светские любители заглянуть в область отверженной науки.
Это и неудивительно. Уже самое название астрального тела имеет странный мистический оттенок, и вызывающий недоверие и привлекающий сразу поверхностные умы «положительных людей» и благочестивые души конца нашего века. Далее Церковь и Академия, кажется, в первый раз сошлись на том, чтобы отнести в область самых беспорядочных вымыслов тройственный состав человека. И, однако, оккультисты, университетские ученые и даже богословы недалеки от согласия. Они ведут спор лишь о названьях, но, как прекрасно говорит С. Виту (С. Vitaux) в своей брошюре «О научном оккультизме», «самое ужасное препятствие есть то, которое состоит только из слов». Дальнейшие строки имеют целью дать точное определение термину «астральное тело».
* *
Если предоставить этот вопрос решению оккультистов всех оттенков (под этим именем мы понимаем всех магнетизеров, спиритов, последователей теософии и оккультистов в собственном смысле слова), то астральное тело или периспри, или всякое подобное название, даваемое переходному началу человека, состоит из специального флюида подобно тому, как тело физическое состоит из специальной материи, или как ум состоит из специальной познавательной деятельности.
В других отношениях человек состоит из трех частей, из которых каждая есть экстракт одного из трех главных элементов мира. Это определение связывает весьма общим образом учения различных школ оккультизма, из которых, впрочем, некоторые, и среди них «независимая группа оккультных наук», простирают свои аналитические исследования гораздо далее.
Вообще думают, что знают, что такое энергия, флюид и материя. Нам кажется, что это предположение ошибочно. Вникая в природу флюида, можно видеть, что мировой язык науки дает это имя всему тому, что не является твердым телом, как, например, жидкостям, газам и телам, испускающим лучи. Такое гибкое определение не может удовлетворить самым минимальным требованиям. Указанные выше группы и среди них особенно спириты и магнетизеры дали ему другое определение. Флюид, говорят они, есть переходное состояние между бесплотной энергией и материей; он не есть ни материя, ни энергия, но вместе с тем заключает в себе ту и другую. Сказавши, однако, что дверь необходимо должна быть или закрыта или открыта, мы должны à priori тут же сознаться, что это — довольно мутное определение, которое не может быть точным. Положительное рассуждение и опыт позволят нам посмотреть, в чем тут дело.
Мысль о флюиде оккультистов, очевидно, берет свое начало в идее единства природы. Материя и энергия — это два вида, две полярности одной и той же вещи. Флюид здесь средний предел и переходная форма. Как бы то ни было, этот вопрос не должен смущать физика и никого другого из тех, кто строит гипотезы, хотя бы это было в области физики, или скорее в области математики, трактующей о внутренней природе видимых вещей. Чтобы изучить явление, следует рассматривать его в тех условиях, в каких оно находится в совершенно относительной действительности, где нам дана возможность наблюдать его через посредство взаимодействия и противодействия различных начал, действующих в природе, а не в абсолютном и абстрактном единстве, где оно для нас не существует.
Мы можем констатировать только те явления, которые являются продуктом движения и сводятся все, если хорошо разобрать дело, к простому вопросу о равновесии. Во всяком движении различают переменный объект, который воспринимают чувства и который называют материей, и движущую силу, которая проявляется только в движении, ею вызванном, и которая называется энергией.
Таково теоретическое различие, которое следует установить прежде всего. В опытной практике невозможно, из опасения впасть в неточность, думать, что можно отделить материю от энергии; эти два понятия суть две совершенные отвлеченности, как одна, так и другая. Материя постоянно движется под влиянием известных свойств энергии, энергия не может проявиться вне движения материи в каком либо из четырех ее состояний. Несколько примеров пояснят нам смысл этого правила.
Вот сидит человек; он весит 18 килограм.; объем его 58 куб. децим. Он встает и идет; вес и объем его остаются теми же. Но вот он останавливается снова. И что же? — количество материи, составляющей его тело, остается неизменным. Между человеком в движении и человеком в покое существует различие движения, как бы воздействие некоторой причины, которой не может быть материи, т. к. материя не изменялась в продолжение явления.
Опыт может быть сделан и более точным образом. Вот электро-мотор, пусть будет самый небольшой. Я взвешиваю его на пружинных весах, весьма чувствительных, и вешаю его в пустоте. Потом привожу его в движение, колесо вертится, но стрелка динамометра не трогается. Вращение прекратилось и движение исчезает, но динамометр показывает все тот же вес. Материя, из которой состоит мотор, не принимала никакого участия в движении, которое увлекало ее, а только проявляла это движение.
Вот еще один пример: свинцовый шар, который я исследую, имеет x миллим. в диаметре и весит w граммов. Я помещаю его в дуло пушки и вызываю взрыв пороха. Ядро вылетает и падает на расстоянии 1000 шагов. Будучи взвешено снова, оно не обнаруживает никакой потери в весе после такого дальнего полета. Сила, увлекшая его, не имела никакого отношения к материи, которая его составляет. Если я задержу его полет, оно, пожалуй, расплавится, или по крайней мере нагреется, но свинец, даже расплавленный, даже улетучившийся, останется в прежнем количестве.
Скажут — сила, увлекшая ядро, происходит от пороха; заставляющая вращаться мотор — от гальванического столба; заставляющая двигаться человека — от пищи. Возможно. Но тогда надо снова прибегнуть к опыту. Порох при горении соединяется с таким же количеством кислорода (O2). Я помещаю свой порох, тщательно взвесив его, в шар, содержащий нужное количество кислорода и образующим таким давлением, чтобы газы, образующиеся при горении, не могли вызвать взрыв прибора. Теперь я вызову искру; происходит взрыв, шар раскаляется; затем начинает понемногу отдавать свою теплоту воздуху… но за время всего опыта — он сохраняет один и тот же вес.
А гальванический столб? Взвесьте его на чашке весов. Замкнут или прерван ток, слабеют или нет цинк и кислоты — вес его не изменяется, количество материй остается всегда одно и то же. И для человека можно было бы установить то же самое, хотя это гораздо труднее, вследствие сложности его организма. Следовательно, не материя служит причиной движения, так как она не убывает и не прибывает ни в одном из данных явлений, а известно, что причина, вызвавшая явление, должна быть сильнее следствия. Можно выразиться так: причина, превращенная в действие, претерпевает некоторую потерю. Итак то, что служит для проявления движения, то, что двигалось, что видимо, осязаемо и количество чего не изменяется в наблюдаемом явлении — вот что есть материя.
Вещь же невидимая и неосязаемая, которую можно понимать лишь по явлениям, ею вызываемым, проявляющаяся только в движениях, сообщаемых ею материи, которая в этом движении является скорее причиной, чем следствием, и видимая потеря которой есть причина побочных явлений — вот что называется энергией. Одним словом — энергия есть гипотетическая, но необходимая причина движения материи; материя же есть посредник, через который проявляется движущая энергия. Это объект, движимой энергией.
Как можно видеть отсюда, материя и энергия суть вещи настолько противоположные, насколько вообще возможно существование двух противоположностей в природе — активной и пассивной. Это — две единственные формы бытия всего существующего. Необходимо во что бы то ни стало принадлежать или к материи, или к энергии, или быть и тем и другим по внешности, чтобы существовать вообще. Но это так говорится. В действительности же, в конкретных случаях невозможно разделить эти два начала, так как ни тело не может существовать физически, ни какое-либо явление проявиться во вне без взаимодействия обоих. Но отвлеченная теория не может не считаться с несовместимостью природы энергии и материи.
По выяснении этого первого пункта, обратимся к вопросу о том, что надо понимать под флюидом. Здесь можно установить поистине удивительное согласие, царящее между учениями древних храмов и положениями современной науки. Приходится только пожалеть, что многие из занимающихся психическими и оккультными явлениями находятся в оппозиции с той или другой школой. Даже Louis Lucas (Луи Люкас), столь жаждавший видеть осуществленным это объединение, и без блестящих трудов которого этот небольшой очерк, без сомнения, не мог бы быть удачно выполнен, сам впал в эту ошибку, смешав материю и энергию воедино. Кажется, между тем, что наставления оккультного предания очень просты и удобопонятны.
Каждый мало-мальски образованный человек знает, что четыре элемента древних были ничем иным, как нашими четырьмя состояниями материи, доказательство чему можно найти даже в словаре «môssieu Larousse». «Земля» были твердыми телами; «вода» была жидкостью, а «воздух» был тем, что впоследствии назвали газом. Так говорили: «воздух обезгорюченный», «жизненный воздух» — вместо кислорода; «воздух неподвижный, плотный, удушливый» — вместо углекислоты; «воспламеняющийся воздух» — вместо водорода; «воздух флогистический» — вместо азота; «зеленая вода», «жизненная вода», «царская водка», «крепкая водка», «вода небесная»; «земля» — вместо окиси и т. д., соединяя таким образомом под одними и теми же названиями: «вода, воздух, земля» — тела, не имевшие других общих свойств кроме того, что они были газообразны, жидки или тверды. Что касается огня, скажут магнетизеры и спириты, — то это и был флюид, тот самый флюид, существование которого доказал В. Крукс, и который он называет лучистой материей, а мы — всеобщим магнетизмом.
Таковы названия, почти дословно воспроизведенные нами, и те весьма многочисленные люди, которые кстати и некстати произносят их, тем самым доказывают, как они мало понимают из того, что говорят, так как вмешивают символический образ, одну из форм материи и одно из качеств энергии в одно понятие и, сверх того, обвиняют одного из величайших ученых нашего века в ужаснейшей ереси, в которой он совершенно невинен.
На самом деле, огонь не был для древних простым элементом как три остальных. В каббалистических системах он соответствует второму НЕ тетраграммы в действии**), т. е. иначе говоря, «он исходит от низшей точки материальной преисподней, чтобы достигнуть божественного совершенства», — или в более простых словах, огонь есть переходный элемент между двумя планами, двумя мирами, двумя порядками творения. Это — сложный элемент, в котором различали преимущественно пламя, теплоту и свет. В данном случае лучше всего привести часть резюмэ, которое сделал Папюс относительно доктрины Элифаса Леви, и которое содержит в себе квинтэссенцию догматов всех учителей оккультизма*).
«Все эти чудеса, говорит он, происходят при посредстве единого деятеля, который евреи называли OD, также как и барон Рейхенбах, и который мы называем «астральным светом» вместе со школой Martines de Pasqually; де Мервилль называет его «диаволом», а древние алхимики называли AZOTH. Это — жизненный элемент, проявляющийся в явлениях теплоты, света, электричества и магнетизма, благодаря которому тяготеют друг к другу все небесные миры и все живые существа. Именно на этом деятеле основываются доказательства каббалистической доктрины равновесия и движения при посредстве двух полярностей, из которых одна притягивает, а другая отталкивает, одна производит тепло, другая холод, из которых, наконец, одна дает свет синий и зеленоватый, другая желтый и красноватый».
«Мы предпочитаем слово «свет» слову «магнетизм», так как оно более традиционно в оккультизме и выражает более полным и совершенным образом природу этого неизвестного деятеля. Это поистине «жидкое золото», годное для утоления жажды учителей оккультизма. Даже самое слово ОК происходит от еврейского AUSCH, что значит свет…»
Далее Элифас Леви устанавливает тождество этого OD’а и AZOTH’а или астрального света с огнем древних, который есть современный эфир. В другом месте он говорит:
«Субстанция этого образующего посредника есть свет частью подвижный, частью же неподвижный (инертный).
Подвижная часть — это флюид магнетический.
Часть неподвижная — тело флюидическое или «aromal».
Образующий посредник сформирован из астрального или земного света; он сообщает человеческому телу двойную полярность…»
«Этот свет может расширяться бесконечно и передавать свой образ на значительные расстояния; он притягивает тела, покорные воздействию человека, и может, сохраняясь сам, притягивать их к себе. Он может принимать все формы, вызванные мыслею, в виде кратковременных сгущений своей лучистой части, она может предстать пред глазами человека и даже оказать некоторое сопротивление при прикосновении к нему».
Этот текст очень ясен. Астральный свет состоит из двух начал: одного активного, летучего, — так сказать, нематериального и другого — неподвижного или материального и пассивного. Если теперь перейти к учениям древних и сравнить их огонь, т. е. тот элемент, который есть ничто иное, как астральный свет, с огнем, исследованным химиками XIX века, то мы будем поражены глубиной созерцания этих древних учителей.
Огонь, как мы уже сказали, разделялся на пламя, теплоту и свет. Пламя по современным определениям есть газ или некоторое газообразное смешение при горении, содержащее твердые частицы, доведенные до раскаленного состояния. С другой стороны свет, а равно и теплота, происходит от колебательных движений частиц тел, составляющих эти явления света и теплоты; наконец, накаливание есть явление, происходящее от частичного колебательного состояния того тела, в котором имеет место это явление, и которое производит одновременно и тепло и свет.
Вот мы подходим, наконец, и к опытам Крукса.
До трудов знаменитого английского химика собственно не знали точно, какого воззрения надо придерживаться относительно раскаленного состояния газа, разреженного в Гейслеровых трубках. В. Крукс, доведя это разрежение до гораздо большей степени, чем было до тех пор, пришел к заключению, что это состояние обязано своим происхождением многочисленным толчкам, которые под влиянием действия электричества имеют место в молекулах исследуемого газа. Молекулы должны быть рассматриваемы, говорит он кратко, в качестве таких же материальных частиц, в известном отношении, как и зерна песку. Из этих обстоятельных опытов, детали которых, к сожалению, не могут быть помещены здесь, можно вывести заключение, что материя, даже разреженная до газообразного состояния, всегда материальна, и что энергия даже в значительном напряжении и количестве всегда нематериальна. Этот вывод еще далек от того, чтобы дать возможность выиграть диспут защитникам теории флюида. В. Крукс разбивает эту теорию от начала до конца.
Однако, среди последователей этой теории надо различать последователей школы Франклина и Зиммера, которые в отношении предания являются преемниками сторонников теории флогистона. Известно, что до Лавуазье предполагали, что особенное тело, особенная жидкость — флогистон был элементом огня, тела, содержавшие этот флогистон, были воспламенимы и теряли его при горении. Также представляли себе, и Ньютон был в числе их, особенную жидкость для объяснения световых явлений. Франклин и Зиммер тоже верили в существование одной или двух электрических жидкостей, и одной магнетической.
По свидетельству последователей теории флюида, особенно тех, которые более специально занимались светом, тела светящиеся, электрические, теплородные и магнетические испускают соответствующие жидкости, молекулы которых имеют назначением действовать на наши органы и заставлять нас испытывать те ощущения, которые они способны произвести. Эта гипотеза истечений была впоследствии оставлена, чтобы уступить место более точной волновой теории, которой мы обязаны главным образом Френелю. Однако Крукс доказал, что не все было ошибочно и в теории истечений.
В самом деле, если материя никогда не перестает быть материей, то она представляется нам в одном из четырех своих главных состояний, которые, как известно, суть следующие: состояние лучистое, газообразное, жидкое и твердое. В состоянии лучистом частицы, составляющие тело, увлекаются некоторой силой, действующей на них, почти так же, как листья осенним ветром, или пыли, извергаемые митральезой. Крукс и Тесла употребляют постоянно слово «bombardement»*), чтобы охарактеризовать явления молекулярных сотрясений. В состоянии газообразном молекулы еще увлекаются: но так как число их гораздо больше, то они могут проходить только очень короткий путь, не встречая других молекул, с которыми они ударяются и отскакивают; так что, для того, чтобы пройти 1 километр, который является средним расстоянием, проходимым молекулой в секунду, каждая из них должна подвергнуться многим миллионам сотрясений и в конце второй секунды может очутиться весьма далека от своей исходной точки. В состоянии жидком число молекул еще более значительно: они не увлекаются более, но как бы катятся одна на другой как могли бы катиться шары, сложенные в кучу. В состоянии твердом молекулы не могут более двигаться с своего места, на котором они удерживаются как бы эластической связью, которая позволяет им производить лишь вибрации, какие мы находим в теории Френеля. Наконец можно вообразить состояние еще более сгущенное, в котором все молекулы находятся в таком соприкосновении друг с другом, что для них совершенно невозможно никакое движение — впрочем не вполне, так как полная неподвижность, действительная смерть, — так сказать отрицание энергии, движения, жизни и бытия вообще.
Эти четыре состояния, столь хорошие в теории, в действительности далеко не так ясно различимы. Можно даже сказать, и это очень интересное утверждение, что подобно тому, как световые явления сопровождаются всегда большим или меньшим выделением тепла, электричества и магнетизма, то же самое наблюдается и в состоянии твердом. Например, известно, что не может существовать в одном и том же теле, если только не существует этого одновременно, трех разных состояний материи. Можно сказать, что какое-нибудь твердое тело — кусок сахару, камень, алмаз, графит и т. д. — твердо для нас только тогда, когда наибольшее количество его молекул сближены настолько, чтобы их соединение было для нас непроницаемо. Но эта непроницаемость только относительна. Тела, называемые пористыми, которые непроницаемы для твердых тел, не являются таковыми ни для жидкостей, ни для газов, и при известных условиях можно доказать, что до известной степени все тела пористы, подобно тому, как чугун становится весьма проницаем для жидкостей и газов под влиянием некоторого увеличения температуры или повышения давления. Платина в зернистом состоянии проницаема для известных газов даже при обыкновенной температуре и давлении.
Но, как мы видели, материя всегда остается подобна самой себе в четырех своих состояниях; если же тело, называемое твердым, может быть проницаемо для другого жидкого или газообразного, то мы вправе предположить, что некоторые из его собственных молекул могут находиться в состоянии жидком, газообразном или лучистом. В самом деле, если и не доказано жидкое состояние известных молекул твердых тел, зато известно, что тем не менее некоторые тела испускают пары при всякой температуре и под любым давлением. Таковы: вода, ртуть, все пахучие тела, и даже, между прочим, медь.
Без излишней смелости можно предсказать, что еще немного и будет доказано, что все тела находятся в тех же самых условиях. Некоторые факты дают возможность даже сейчас распространить это правило, которое пока общеизвестно лишь для нескольких тел. Таков, например, факт плавки при теплоте одной простой лампы Бунзена тесной смеси двух тел, которые в отдельности не плавятся при более высоких температурах: таковы кремень и известь. При этом явлении, вероятно, происходит под влиянием даже слабой теплоты приращение газовых атмосфер исследуемых тел; эти атмосферы проникают взаимно друг в друга, соединяются, и соединение, полученное в результате их диффузии, переходит в жидкое состояние.
Но если вообще можно говорить, что все твердые тела имеют по нескольку молекул в жидком, газообразном и лучистом состояниях, то жидкости не имеют молекул в состоянии твердом, как газы не имеют их в жидком, или лучистые тела в газообразном. Это легко понимать, так как основанием для разграничения этих состояний служит в общем лишь более или менее значительное число молекул данных тел в единицу объема, и, если молекулы твердого тела в своем целом могут частично разрежаться достаточно сильно, чтобы находиться в состоянии газообразном, то молекулы газа не могут (ибо газ остается газом) сгуститься достаточно, чтобы перейти в твердое состояние.
Таковы четыре состояния материи, положительно известные.
Не будет слишком самонадеянным сказать, что это единственно возможные состояния, по крайней мере в нашем мире, так как, если нашей молодой науке предстоит еще сделать много успехов, то успехи учителей древности дошли до высшего предела совершенства, и, однако, мы нигде не находим следов более чем четырех состояний материи. Во многих местах встречается, впрочем, и более четырех элементов, но эти элементы являются тогда или комбинациями четырех материальных состояний, или же различными видами энергии. Так Индусы (ограничиваюсь возможно меньшим числом цитат), которые признавали пять элементов, давали материальное определение различным цветам, комбинируя их по четыре между собой, но высший элемент «акаша» был черный, т. е. бесцветный, который вообще соответствует природе энергии, которая сама по себе не в состоянии дать нам ощущения красок, но которая, будучи смешана с другими элементами, т. е. действуя на материальные тела, заставляет их вибрировать таким образом, что мы воспринимаем их под тем или другим видом. Равным образом Эмпедокл допускал шесть элементов: землю, воду, воздух, огонь, любовь и ненависть; два последних элемента — ничто иное, как единая энергия, рассматриваемая под двумя видами: положительным и отрицательным, действия и противодействия, OD’а и ОВ’а, как обозначали это евреи.
Человек, как известно, состоит по крайней мере из двух частей: одной материальной — тела, и другой нематериальной, заключающей в себе физические силы, выделяемые организмом или поглощаемые им, или, лучше сказать — высшего «Я», духа, души и всякого другого названия, какое нам будет
Оригинал
Начала оккультной физики
Часть 1. Объектъ магическихъ дѣйствій
М. Декреспъ
(съ предисловіемъ Папюса)
ПРЕДИСЛОВІЕ
Оккультизмъ даетъ возможность подойти къ изслѣдованію силъ природы, или по ея первопричинѣ черезъ познаніе началъ, истекшихъ изъ первообразнаго міра (архетипъ) (См. «Сеферъ» Моисея, переводъ Фабра д’Оливэ), или же по ея внѣшнимъ проявленіямъ чрезъ изученіе аналогичныхъ соотношеній, связывающихъ міръ видимый (физическій) съ міромъ невидимымъ, непосредственно высшимъ (астральнымъ).
Это похоже на то, какъ ученый ботаникъ при первомъ же взглядѣ на дерево сумѣетъ опредѣлить морфологическій характеръ его сѣмени (вторая причина), или какъ можно еще съ другой стороны вывести заключеніе о природѣ и крѣпости вина (аналогія астральному плану) по внѣшнему виду пѣны.
Въ своемъ очеркѣ «Объектъ магическихъ дѣйствій» М. Декреспъ, молодой ученый, недавно взявшійся за изученіе эзотеризма, употребляетъ второй изъ этихъ методовъ. Предлагаемый интересный трудъ посвященъ изслѣдованію астральнаго плана въ томъ размѣрѣ, въ какомъ это можетъ быть сдѣлано по его проявленію на планѣ физическомъ. М. Декреспъ пользуется положительными пріемами изслѣдованія, какъ можетъ быть сдѣлано это серьезно подготовленнымъ физикомъ въ примѣненіи къ силамъ, дѣйствующимъ въ «астралѣ»*).
Въ его трудѣ мы должны прежде всего отмѣтить ту ясность, съ которой такъ рельефно установлено различіе между свойствами матеріи и движеніемъ, чтобы придти отсюда къ понятію объ энергіи, на которой авторъ останавливается особенно долго.
Исходя изъ этихъ первыхъ и обоснованныхъ выводовъ, авторъ переходитъ къ изслѣдованію флюида, опредѣленіе котораго дало мѣсто столькимъ ошибкамъ. Давъ, такимъ образомомъ, его опредѣленіе представителями оккультизма, авторъ показываетъ, какъ современная наука приходитъ къ мысли почти тождественной, изучая состоянія матеріи въ ея разрѣженіи и дѣйствіе энергіи на матерію въ этомъ состояніи. Такимъ образомомъ, онъ устанавливаетъ, что между этими неоспоримыми выводами, основанными на хорошо изученныхъ явленіяхъ, и толкованіями Элифаса Леви существуетъ полнѣйшее тождество.
Настоящій трудъ, поэтому, является новой попыткой къ согласованію оккультизма съ самой точной наукой, попыткой, которая приводитъ къ блистательному единству эти два ученія, кажущіяся столь противоположными съ перваго взгляда. Такъ какъ М. Декреспъ не выходитъ изъ области физики, въ которой онъ наиболѣе компетентенъ, то мы можемъ только привѣтствовать ясность и возвышенность воззрѣній, которыя авторъ обнаруживаетъ въ своемъ трудѣ. Однако, мы позволимъ себѣ сдѣлать нѣкоторыя оговорки относительно его физіологическихъ выводовъ.
*) Астральный міръ.
Три плана вселенной, соединенные подъ тремя формами въ первоначальное единство, перекрещиваются, чтобы произвести различныя явленія, которыя мы изучаемъ.
Изученію одного изъ этихъ плановъ (физическаго), правда въ трехъ его видахъ, г-нъ Декреспъ и посвятилъ свой трудъ.
Не надо, однако, какъ дѣлаетъ это онъ, спѣшить съ введеніемъ началъ физики и математики въ изученіе физіологіи подъ опасеніемъ впасть въ ошибку, отвергнувъ дѣйствіе двухъ различныхъ плановъ силъ, отъ которыхъ легко отличить самое существованіе, когда мы примѣняемъ къ изученію жизненныхъ явленій выводы, извлеченные изъ ученія о происхожденіи животнаго міра. Это — жизненность, а не жизнь, къ чему и приходитъ г-нъ Декреспъ въ своемъ выдающемся трудѣ.
Послѣ этихъ оговорокъ мы должны признать, что предлагаемый трудъ его «Объектъ магическихъ дѣйствій» указываетъ на серьезный и обширный умъ автора, для котораго изученіе эзотеризма открываетъ такіе же, если не болѣе интересные миры, какъ и изученіе физическаго міра. Въ данномъ случаѣ подобное явленіе дѣлаетъ величайшую честь автору предлагаемаго труда.
Папюсъ
I
Каждый, кто занимался немного оккультными науками, знаетъ, что явленія, изучаемыя послѣдними, происходятъ черезъ посредство дѣятеля, который подъ именемъ астральнаго тѣла дѣйствуетъ въ человѣкѣ, а подъ именемъ астральнаго свѣта распространенъ по всей вселенной. Что же такое астральное тѣло? Этотъ вопросъ принадлежитъ къ числу тѣхъ, которые особенно часто предлагаютъ начинающіе оккультисты и который приводитъ ихъ въ особенное смущеніе. Во время одной изъ своихъ увлекательныхъ бесѣдъ Папюсъ говорилъ, что это почти всегда первый вопросъ, съ которымъ обращаются къ нему свѣтскіе любители заглянуть въ область отверженной науки.
Это и неудивительно. Уже самое названіе астральнаго тѣла имѣетъ странный мистическій оттѣнокъ, и вызывающій недовѣріе и привлекающій сразу поверхностные умы «положительныхъ людей» и благочестивыя души конца нашего вѣка. Далѣе Церковь и Академія, кажется, въ первый разъ сошлись на томъ, чтобы отнести въ область самыхъ безпорядочныхъ вымысловъ тройственный составъ человѣка. И, однако, оккультисты, университетскіе ученые и даже богословы недалеки отъ согласія. Они ведутъ споръ лишь о названьяхъ, но, какъ прекрасно говоритъ С. Виту (С. Vitaux) въ своей брошюрѣ «О научномъ оккультизмѣ», «самое ужасное препятствіе есть то, которое состоитъ только изъ словъ». Дальнѣйшія строки имѣютъ цѣлью дать точное опредѣленіе термину «астральное тѣло».
* *
Если предоставить этотъ вопросъ рѣшенію оккультистовъ всѣхъ оттѣнковъ (подъ этимъ именемъ мы понимаемъ всѣхъ магнетизеровъ, спиритовъ, послѣдователей теософіи и оккультистовъ въ собственномъ смыслѣ слова), то астральное тѣло или периспри, или всякое подобное названіе, даваемое переходному началу человѣка, состоитъ изъ спеціальнаго флюида подобно тому, какъ тѣло физическое состоитъ изъ спеціальной матеріи, или какъ умъ состоитъ изъ спеціальной познавательной дѣятельности.
Въ другихъ отношеніяхъ человѣкъ состоитъ изъ трехъ частей, изъ которыхъ каждая есть экстрактъ одного изъ трехъ главныхъ элементовъ міра. Это опредѣленіе связываетъ весьма общимъ образомъ ученія различныхъ школъ оккультизма, изъ которыхъ, впрочемъ, нѣкоторыя, и среди нихъ «независимая группа оккультныхъ наукъ», простираютъ свои аналитическія изслѣдованія гораздо далѣе.
Вообще думаютъ, что знаютъ, что такое энергія, флюидъ и матерія. Намъ кажется, что это предположеніе ошибочно. Вникая въ природу флюида, можно видѣть, что міровой языкъ науки даетъ это имя всему тому, что не является твердымъ тѣломъ, какъ, напримѣръ, жидкостямъ, газамъ и тѣламъ, испускающимъ лучи. Такое гибкое опредѣленіе не можетъ удовлетворить самымъ минимальнымъ требованіямъ. Указанныя выше группы и среди нихъ особенно спириты и магнетизеры дали ему другое опредѣленіе. Флюидъ, говорятъ они, есть переходное состояніе между безплотной энергіей и матеріей; онъ не есть ни матерія, ни энергія, но вмѣстѣ съ тѣмъ заключаетъ въ себѣ ту и другую. Сказавши, однако, что дверь необходимо должна быть или закрыта или открыта, мы должны à priori тутъ же сознаться, что это — довольно мутное опредѣленіе, которое не можетъ быть точнымъ. Положительное разсужденіе и опытъ позволятъ намъ посмотрѣть, въ чемъ тутъ дѣло.
Мысль о флюидѣ оккультистовъ, очевидно, беретъ свое начало въ идеѣ единства природы. Матерія и энергія — это два вида, двѣ полярности одной и той же вещи. Флюидъ здѣсь средній предѣлъ и переходная форма. Какъ бы то ни было, этотъ вопросъ не долженъ смущать физика и никого другого изъ тѣхъ, кто строитъ гипотезы, хотя бы это было въ области физики, или скорѣе въ области математики, трактующей о внутренней природѣ видимыхъ вещей. Чтобы изучить явленіе, слѣдуетъ разсматривать его въ тѣхъ условіяхъ, въ какихъ оно находится въ совершенно относительной дѣйствительности, гдѣ намъ дана возможность наблюдать его чрезъ посредство взаимодѣйствія и противодѣйствія различныхъ началъ, дѣйствующихъ въ природѣ, а не въ абсолютномъ и абстрактномъ единствѣ, гдѣ оно для насъ не существуетъ.
Мы можемъ констатировать только тѣ явленія, которыя являются продуктомъ движенія и сводятся всѣ, если хорошо разобрать дѣло, къ простому вопросу о равновѣсіи. Во всякомъ движеніи различаютъ перемѣнный объектъ, который воспринимаютъ чувства и который называютъ матеріей, и движущую силу, которая проявляется только въ движеніи, ею вызванномъ, и которая называется энергіей.
Таково теоретическое различіе, которое слѣдуетъ установить прежде всего. Въ опытной практикѣ невозможно, изъ опасенія впасть въ неточность, думать, что можно отдѣлить матерію отъ энергіи; эти два понятія суть двѣ совершенныя отвлеченности, какъ одна, такъ и другая. Матерія постоянно движется подъ вліяніемъ извѣстныхъ свойствъ энергіи, энергія не можетъ проявиться внѣ движенія матеріи въ какомъ либо изъ четырехъ ея состояній. Нѣсколько примѣровъ пояснятъ намъ смыслъ этого правила.
Вотъ сидитъ человѣкъ; онъ вѣситъ 18 килограм.; объемъ его 58 куб. децим. Онъ встаетъ и идетъ; вѣсъ и объемъ его остаются тѣми же. Но вотъ онъ останавливается снова. И что же? — количество матеріи, составляющей его тѣло, остается неизмѣннымъ. Между человѣкомъ въ движеніи и человѣкомъ въ покоѣ существуетъ различіе движенія, какъ бы воздѣйствіе нѣкоторой причины, которой не можетъ быть матеріи, т. к. матерія не измѣнялась въ продолженіе явленія.
Опытъ можетъ быть сдѣланъ и болѣе точнымъ образомъ. Вотъ электро-моторъ, пусть будетъ самый небольшой. Я взвѣшиваю его на пружинныхъ вѣсахъ, весьма чувствительныхъ, и вѣшаю его въ пустотѣ. Потомъ привожу его въ движеніе, колесо вертится, но стрѣлка динамометра не трогается. Вращеніе прекратилось и движеніе исчезаетъ, но динамометръ показываетъ все тотъ же вѣсъ. Матерія, изъ которой состоитъ моторъ, не принимала никакого участія въ движеніи, которое увлекало ее, а только проявляла это движеніе.
Вотъ еще одинъ примѣръ: свинцовый шаръ, который я изслѣдую, имѣетъ x миллим. въ діаметрѣ и вѣситъ w граммовъ. Я помѣщаю его въ дуло пушки и вызываю взрывъ пороха. Ядро вылетаетъ и падаетъ на разстояніи 1000 шаговъ. Будучи взвѣшено снова, оно не обнаруживаетъ никакой потери въ вѣсѣ послѣ такого дальняго полета. Сила, увлекшая его, не имѣла никакого отношенія къ матеріи, которая его составляетъ. Если я задержу его полетъ, оно, пожалуй, расплавится, или по крайней мѣрѣ нагрѣется, но свинецъ, даже расплавленный, даже улетучившійся, останется въ прежнемъ количествѣ.
Скажутъ — сила, увлекшая ядро, происходитъ отъ пороха; заставляющая вращаться моторъ — отъ гальваническаго столба; заставляющая двигаться человѣка — отъ пищи. Возможно. Но тогда надо снова прибѣгнуть къ опыту. Порохъ при горѣніи соединяется съ такимъ же количествомъ кислорода (O2). Я помѣщаю свой порохъ, тщательно взвѣсивъ его, въ шаръ, содержащій нужное количество кислорода и образующимъ такимъ давленіемъ, чтобы газы, образующіеся при горѣніи, не могли вызвать взрывъ прибора. Теперь я вызову искру; происходитъ взрывъ, шаръ раскаляется; затѣмъ начинаетъ понемногу отдавать свою теплоту воздуху… но за время всего опыта — онъ сохраняетъ одинъ и тотъ же вѣсъ.
А гальваническій столбъ? Взвѣсьте его на чашкѣ вѣсовъ. Замкнутъ или прерванъ токъ, слабѣютъ или нѣтъ цинкъ и кислоты — вѣсъ его не измѣняется, количество матерій остается всегда одно и то же. И для человѣка можно было бы установить то же самое, хотя это гораздо труднѣе, вслѣдствіе сложности его организма. Слѣдовательно, не матерія служитъ причиной движенія, такъ какъ она не убываетъ и не прибываетъ ни въ одномъ изъ данныхъ явленій, а извѣстно, что причина, вызвавшая явленіе, должна быть сильнѣе слѣдствія. Можно выразиться такъ: причина, превращенная въ дѣйствіе, претерпѣваетъ нѣкоторую потерю. Итакъ то, что служитъ для проявленія движенія, то, что двигалось, что видимо, осязаемо и количество чего не измѣняется въ наблюдаемомъ явленіи — вотъ что есть матерія.
Вещь же невидимая и неосязаемая, которую можно понимать лишь по явленіямъ, ею вызываемымъ, проявляющаяся только въ движеніяхъ, сообщаемыхъ ею матеріи, которая въ этомъ движеніи является скорѣе причиной, чѣмъ слѣдствіемъ, и видимая потеря которой есть причина побочныхъ явленій — вотъ что называется энергіей. Однимъ словомъ — энергія есть гипотетическая, но необходимая причина движенія матеріи; матерія же есть посредникъ, черезъ который проявляется движущая энергія. Это объектъ, движимой энергіей.
Какъ можно видѣть отсюда, матерія и энергія суть вещи настолько противоположныя, насколько вообще возможно существованіе двухъ противоположностей въ природѣ — активной и пассивной. Это — двѣ единственныя формы бытія всего существующаго. Необходимо во что бы то ни стало принадлежать или къ матеріи, или къ энергіи, или быть и тѣмъ и другимъ по внѣшности, чтобы существовать вообще. Но это такъ говорится. Въ дѣйствительности же, въ конкретныхъ случаяхъ невозможно раздѣлить эти два начала, такъ какъ ни тѣло не можетъ существовать физически, ни какое-либо явленіе проявиться во внѣ безъ взаимодѣйствія обоихъ. Но отвлеченная теорія не можетъ не считаться съ несовмѣстимостью природы энергіи и матеріи.
По выясненіи этого перваго пункта, обратимся къ вопросу о томъ, что надо понимать подъ флюидомъ. Здѣсь можно установить поистинѣ удивительное согласіе, царящее между ученіями древнихъ храмовъ и положеніями современной науки. Приходится только пожалѣть, что многіе изъ занимающихся психическими и оккультными явленіями находятся въ оппозиціи съ той или другой школой. Даже Louis Lucas (Луи Люкасъ), столь жаждавшій видѣть осуществленнымъ это объединеніе, и безъ блестящихъ трудовъ котораго этотъ небольшой очеркъ, безъ сомнѣнія, не могъ бы быть удачно выполненъ, самъ впалъ въ эту ошибку, смѣшавъ матерію и энергію воедино. Кажется, между тѣмъ, что наставленія оккультнаго преданія очень просты и удобопонятны.
Каждый мало-мальски образованный человѣкъ знаетъ, что четыре элемента древнихъ были ничѣмъ инымъ, какъ нашими четырьмя состояніями матеріи, доказательство чему можно найти даже въ словарѣ «môssieu Larousse». «Земля» были твердыми тѣлами; «вода» была жидкостью, а «воздухъ» былъ тѣмъ, что впослѣдствіи назвали газомъ. Такъ говорили: «воздухъ обезгорюченный», «жизненный воздухъ» — вмѣсто кислорода; «воздухъ неподвижный, плотный, удушливый» — вмѣсто углекислоты; «воспламеняющійся воздухъ» — вмѣсто водорода; «воздухъ флогистическій» — вмѣсто азота; «зеленая вода», «жизненная вода», «царская водка», «крѣпкая водка», «вода небесная»; «земля» — вмѣсто окиси и т. д., соединяя такимъ образомомъ подъ одними и тѣми же названіями: «вода, воздухъ, земля» — тѣла, не имѣвшія другихъ общихъ свойствъ кромѣ того, что они были газообразны, жидки или тверды. Что касается огня, скажутъ магнетизеры и спириты, — то это и былъ флюидъ, тотъ самый флюидъ, существованіе котораго доказалъ В. Круксъ, и который онъ называетъ лучистой матеріей, а мы — всеобщимъ магнетизмомъ.
Таковы названія, почти дословно воспроизведенныя нами, и тѣ весьма многочисленные люди, которые кстати и некстати произносятъ ихъ, тѣмъ самымъ доказываютъ, какъ они мало понимаютъ изъ того, что говорятъ, такъ какъ вмѣшиваютъ символическій образъ, одну изъ формъ матеріи и одно изъ качествъ энергіи въ одно понятіе и, сверхъ того, обвиняютъ одного изъ величайшихъ ученыхъ нашего вѣка въ ужаснѣйшей ереси, въ которой онъ совершенно невиненъ.
На самомъ дѣлѣ, огонь не былъ для древнихъ простымъ элементомъ какъ три остальныхъ. Въ каббалистическихъ системахъ онъ соотвѣтствуетъ второму НЕ тетраграммы въ дѣйствіи**), т. е. иначе говоря, «онъ исходитъ отъ низшей точки матеріальной преисподней, чтобы достигнуть божественнаго совершенства», — или въ болѣе простыхъ словахъ, огонь есть переходный элементъ между двумя планами, двумя мірами, двумя порядками творенія. Это — сложный элементъ, въ которомъ различали преимущественно пламя, теплоту и свѣтъ. Въ данномъ случаѣ лучше всего привести часть резюмэ, которое сдѣлалъ Папюсъ относительно доктрины Элифаса Леви, и которое содержитъ въ себѣ квинтъэссенцію догматовъ всѣхъ учителей оккультизма*).
«Всѣ эти чудеса, говоритъ онъ, происходятъ при посредствѣ единаго дѣятеля, который евреи называли OD, также какъ и баронъ Рейхенбахъ, и который мы называемъ «астральнымъ свѣтомъ» вмѣстѣ со школой Martines de Pasqually; де Мервилль называетъ его «діаволомъ», а древніе алхимики называли AZOTH. Это — жизненный элементъ, проявляющійся въ явленіяхъ теплоты, свѣта, электричества и магнетизма, благодаря которому тяготѣютъ другъ къ другу всѣ небесные міры и всѣ живыя существа. Именно на этомъ дѣятелѣ основываются доказательства каббалистической доктрины равновѣсія и движенія при посредствѣ двухъ полярностей, изъ которыхъ одна притягиваетъ, а другая отталкиваетъ, одна производитъ тепло, другая холодъ, изъ которыхъ, наконецъ, одна даетъ свѣтъ синій и зеленоватый, другая желтый и красноватый».
«Мы предпочитаемъ слово «свѣтъ» слову «магнетизмъ», такъ какъ оно болѣе традиціонно въ оккультизмѣ и выражаетъ болѣе полнымъ и совершеннымъ образомъ природу этого неизвѣстнаго дѣятеля. Это поистинѣ «жидкое золото», годное для утоленія жажды учителей оккультизма. Даже самое слово ОК происходитъ отъ еврейскаго AUSCH, что значитъ свѣтъ…»
Далѣе Элифасъ Леви устанавливаетъ тождество этого OD’а и AZOTH’а или астральнаго свѣта съ огнемъ древнихъ, который есть современный эфиръ. Въ другомъ мѣстѣ онъ говоритъ:
«Субстанція этого образующаго посредника есть свѣтъ частью подвижный, частью же неподвижный (инертный).
Подвижная часть — это флюидъ магнетическій.
Часть неподвижная — тѣло флюидическое или «aromal».
Образующій посредникъ сформированъ изъ астральнаго или земного свѣта; онъ сообщаетъ человѣческому тѣлу двойную полярность…»
«Этотъ свѣтъ можетъ расширяться безконечно и передавать свой образъ на значительныя разстоянія; онъ притягиваетъ тѣла, покорныя воздѣйствію человѣка, и можетъ, сохраняясь самъ, притягивать ихъ къ себѣ. Онъ можетъ принимать всѣ формы, вызванныя мыслею, въ видѣ кратковременныхъ сгущеній своей лучистой части, она можетъ предстать предъ глазами человѣка и даже оказать нѣкоторое сопротивленіе при прикосновеніи къ нему».
Этотъ текстъ очень ясенъ. Астральный свѣтъ состоитъ изъ двухъ началъ: одного активнаго, летучаго, — такъ сказать, нематеріальнаго и другого — неподвижнаго или матеріальнаго и пассивнаго. Если теперь перейти къ ученіямъ древнихъ и сравнить ихъ огонь, т. е. тотъ элементъ, который есть ничто иное, какъ астральный свѣтъ, съ огнемъ, изслѣдованнымъ химиками XIX вѣка, то мы будемъ поражены глубиной созерцанія этихъ древнихъ учителей.
Огонь, какъ мы уже сказали, раздѣлялся на пламя, теплоту и свѣтъ. Пламя по современнымъ опредѣленіямъ есть газъ или нѣкоторое газообразное смѣшеніе при горѣніи, содержащее твердыя частицы, доведенныя до раскаленнаго состоянія. Съ другой стороны свѣтъ, а равно и теплота, происходитъ отъ колебательныхъ движеній частицъ тѣлъ, составляющихъ эти явленія свѣта и теплоты; наконецъ, накаливаніе есть явленіе, происходящее отъ частичнаго колебательнаго состоянія того тѣла, въ которомъ имѣетъ мѣсто это явленіе, и которое производитъ одновременно и тепло и свѣтъ.
Вотъ мы подходимъ, наконецъ, и къ опытамъ Крукса.
До трудовъ знаменитаго англійскаго химика собственно не знали точно, какого возрѣнія надо придерживаться относительно раскаленнаго состоянія газа, разрѣженнаго въ Гейслеровыхъ трубкахъ. В. Круксъ, доведя это разрѣженіе до гораздо большей степени, чѣмъ было до тѣхъ поръ, пришелъ къ заключенію, что это состояніе обязано своимъ происхожденіемъ многочисленнымъ толчкамъ, которые подъ вліяніемъ дѣйствія электричества имѣютъ мѣсто въ молекулахъ изслѣдуемаго газа. Молекулы должны быть разсматриваемы, говоритъ онъ кратко, въ качествѣ такихъ же матеріальныхъ частицъ, въ извѣстномъ отношеніи, какъ и зерна песку. Изъ этихъ обстоятельныхъ опытовъ, детали которыхъ, къ сожалѣнію, не могутъ быть помѣщены здѣсь, можно вывести заключеніе, что матерія, даже разрѣженная до газообразнаго состоянія, всегда матеріальна, и что энергія даже въ значительномъ напряженіи и количествѣ всегда нематеріальна. Этотъ выводъ еще далекъ отъ того, чтобы дать возможность выиграть диспутъ защитникамъ теоріи флюида. В. Круксъ разбиваетъ эту теорію отъ начала до конца.
Однако, среди послѣдователей этой теоріи надо различать послѣдователей школы Франклина и Зиммера, которые въ отношеніи преданія являются преемниками сторонниковъ теоріи флогистона. Извѣстно, что до Лавуазье предполагали, что особенное тѣло, особенная жидкость — флогистонъ былъ элементомъ огня, тѣла, содержавшія этотъ флогистонъ, были воспламенимы и теряли его при горѣніи. Также представляли себѣ, и Ньютонъ былъ въ числѣ ихъ, особенную жидкость для объясненія свѣтовыхъ явленій. Франклинъ и Зиммеръ тоже вѣрили въ существованіе одной или двухъ электрическихъ жидкостей, и одной магнетической.
По свидѣтельству послѣдователей теоріи флюида, особенно тѣхъ, которые болѣе спеціально занимались свѣтомъ, тѣла свѣтящіяся, электрическія, теплородныя и магнетическія испускаютъ соотвѣтствующія жидкости, молекулы которыхъ имѣютъ назначеніемъ дѣйствовать на наши органы и заставлять насъ испытывать тѣ ощущенія, которыя онѣ способны произвести. Эта гипотеза истеченій была впослѣдствіи оставлена, чтобы уступить мѣсто болѣе точной волновой теоріи, которой мы обязаны главнымъ образомъ Френелю. Однако Круксъ доказалъ, что не все было ошибочно и въ теоріи истеченій.
Въ самомъ дѣлѣ, если матерія никогда не перестаетъ быть матеріей, то она представляется намъ въ одномъ изъ четырехъ своихъ главныхъ состояній, которыя, какъ извѣстно, суть слѣдующія: состояніе лучистое, газообразное, жидкое и твердое. Въ состояніи лучистомъ частицы, составляющія тѣло, увлекаются нѣкоторой силой, дѣйствующей на нихъ, почти такъ же, какъ листья осеннимъ вѣтромъ, или пыли, извергаемыя митральезой. Круксъ и Тесла употребляютъ постоянно слово «bombardement»*), чтобы охарактеризовать явленія молекулярныхъ сотрясеній. Въ состояніи газообразномъ молекулы еще увлекаются: но такъ какъ число ихъ гораздо больше, то онѣ могутъ проходить только очень короткій путь, не встрѣчая другихъ молекулъ, съ которыми онѣ ударяются и отскакиваютъ; такъ что, для того, чтобы пройти 1 километръ, который является среднимъ разстояніемъ, проходимымъ молекулой въ секунду, каждая изъ нихъ должна подвергнуться многимъ милліонамъ сотрясеній и въ концѣ второй секунды можетъ очутиться весьма далека отъ своей исходной точки. Въ состояніи жидкомъ число молекулъ еще болѣе значительно: онѣ не увлекаются болѣе, но какъ бы катятся одна на другой какъ могли бы катиться шары, сложенные въ кучу. Въ состояніи твердомъ молекулы не могутъ болѣе двигаться съ своего мѣста, на которомъ онѣ удерживаются какъ бы эластической связью, которая позволяетъ имъ производить лишь вибраціи, какія мы находимъ въ теоріи Френеля. Наконецъ можно вообразить состояніе еще болѣе сгущенное, въ которомъ всѣ молекулы находятся въ такомъ соприкосновеніи другъ съ другомъ, что для нихъ совершенно невозможно никакое движеніе — впрочемъ не вполнѣ, такъ какъ полная неподвижность, дѣйствительная смерть, — такъ сказать отрицаніе энергіи, движенія, жизни и бытія вообще.
Эти четыре состоянія, столь хорошія въ теоріи, въ дѣйствительности далеко не такъ ясно различимы. Можно даже сказать, и это очень интересное утвержденіе, что подобно тому, какъ свѣтовыя явленія сопровождаются всегда большимъ или меньшимъ выдѣленіемъ тепла, электричества и магнетизма, то же самое наблюдается и въ состояніи твердомъ. Напримѣръ, извѣстно, что не можетъ существовать въ одномъ и томъ же тѣлѣ, если только не существуетъ этого одновременно, трехъ разныхъ состояній матеріи. Можно сказать, что какое-нибудь твердое тѣло — кусокъ сахару, камень, алмазъ, графитъ и т. д. — твердо для насъ только тогда, когда наибольшее количество его молекулъ сближены настолько, чтобы ихъ соединеніе было для насъ непроницаемо. Но эта непроницаемость только относительна. Тѣла, называемыя пористыми, которыя непроницаемы для твердыхъ тѣлъ, не являются таковыми ни для жидкостей, ни для газовъ, и при извѣстныхъ условіяхъ можно доказать, что до извѣстной степени всѣ тѣла пористы, подобно тому, какъ чугунъ становится весьма проницаемъ для жидкостей и газовъ подъ вліяніемъ нѣкотораго увеличенія температуры или повышенія давленія. Платина въ зернистомъ состояніи проницаема для извѣстныхъ газовъ даже при обыкновенной температурѣ и давленіи.
Но, какъ мы видѣли, матерія всегда остается подобна самой себѣ въ четырехъ своихъ состояніяхъ; если же тѣло, называемое твердымъ, можетъ быть проницаемо для другого жидкаго или газообразнаго, то мы вправѣ предположить, что нѣкоторыя изъ его собственныхъ молекулъ могутъ находиться въ состояніи жидкомъ, газообразномъ или лучистомъ. Въ самомъ дѣлѣ, если и не доказано жидкое состояніе извѣстныхъ молекулъ твердыхъ тѣлъ, зато извѣстно, что тѣмъ не менѣе нѣкоторыя тѣла испускаютъ пары при всякой температурѣ и подъ любымъ давленіемъ. Таковы: вода, ртуть, всѣ пахучія тѣла, и даже, между прочимъ, мѣдь.
Безъ излишней смѣлости можно предсказать, что еще немного и будетъ доказано, что всѣ тѣла находятся въ тѣхъ же самыхъ условіяхъ. Нѣкоторые факты даютъ возможность даже сейчасъ распространить это правило, которое пока общеизвѣстно лишь для нѣсколькихъ тѣлъ. Таковъ, напримѣръ, фактъ плавки при теплотѣ одной простой лампы Бунзена тѣсной смѣси двухъ тѣлъ, которыя въ отдѣльности не плавятся при болѣе высокихъ температурахъ: таковы кремень и известь. При этомъ явленіи, вѣроятно, происходитъ подъ вліяніемъ даже слабой теплоты приращеніе газовыхъ атмосферъ изслѣдуемыхъ тѣлъ; эти атмосферы проникаютъ взаимно другъ въ друга, соединяются, и соединеніе, полученное въ результатѣ ихъ диффузіи, переходитъ въ жидкое состояніе.
Но если вообще можно говорить, что всѣ твердыя тѣла имѣютъ по нѣскольку молекулъ въ жидкомъ, газообразномъ и лучистомъ состояніяхъ, то жидкости не имѣютъ молекулъ въ состояніи твердомъ, какъ газы не имѣютъ ихъ въ жидкомъ, или лучистыя тѣла въ газообразномъ. Это легко понимать, такъ какъ основаніемъ для разграниченія этихъ состояній служитъ въ общемъ лишь болѣе или менѣе значительное число молекулъ данныхъ тѣлъ въ единицѣ объема, и, если молекулы твердаго тѣла въ своемъ цѣломъ могутъ частично разрѣжаться достаточно сильно, чтобы находиться въ состояніи газообразномъ, то молекулы газа не могутъ (ибо газъ остается газомъ) сгуститься достаточно, чтобы перейти въ твердое состояніе.
Таковы четыре состоянія матеріи, положительно извѣстныя.
Не будетъ слишкомъ самонадѣяннымъ сказать, что это единственно возможныя состоянія, по крайней мѣрѣ въ нашемъ мірѣ, такъ какъ, если нашей молодой наукѣ предстоитъ еще сдѣлать много успѣховъ, то успѣхи учителей древности дошли до высшаго предѣла совершенства, и, однако, мы нигдѣ не находимъ слѣдовъ болѣе чѣмъ четырехъ состояній матеріи. Во многихъ мѣстахъ встрѣчается, впрочемъ, и болѣе четырехъ элементовъ, но эти элементы являются тогда или комбинаціями четырехъ матеріальныхъ состояній, или же различными видами энергіи. Такъ Индусы (ограничиваюсь возможно меньшимъ числомъ цитатъ), которые признавали пять элементовъ, давали матеріальное опредѣленіе различнымъ цвѣтамъ, комбинируя ихъ по четыре между собой, но высшій элементъ «акаша» былъ черный, т. е. безцвѣтный, который вообще соотвѣтствуетъ природѣ энергіи, которая сама по себѣ не въ состояніи дать намъ ощущенія красокъ, но которая, будучи смѣшана съ другими элементами, т. е. дѣйствуя на матеріальныя тѣла, заставляетъ ихъ вибрировать такимъ образомъ, что мы воспринимаемъ ихъ подъ тѣмъ или другимъ видомъ. Равнымъ образомъ Эмпедоклъ допускалъ шесть элементовъ: землю, воду, воздухъ, огонь, любовь и ненависть; два послѣднихъ элемента — ничто иное, какъ единая энергія, разсматриваемая подъ двумя видами: положительнымъ и отрицательнымъ, дѣйствія и противодѣйствія, OD’а и ОВ’а, какъ обозначали это евреи.
Человѣкъ, какъ извѣстно, состоитъ по крайней мѣрѣ изъ двухъ частей: одной матеріальной — тѣла, и другой нематеріальной, заключающей въ себѣ физическія силы, выдѣляемыя организмомъ или поглощаемыя имъ, или, лучше сказать — высшаго «Я», духа, души и всякаго другого названія, какое намъ будетъ угодно дать формирующему началу человѣка съ его развѣтвленіями. Чтобы стать на нейтральную почву, на которой всѣ философы могутъ выслушать другъ друга, мы займемся здѣсь только физическими силами нашего организма. Библейская исторія учитъ насъ, что Богъ сотворилъ насъ изъ грязи, т. е. изъ смѣшенія воды и земли. Современная наука отдаетъ ей справедливость въ этомъ отношеніи и констатируетъ, что наше тѣло содержитъ около одной трети твердой матеріи — земли и двухъ третей разныхъ жидкостей или, выражаясь языкомъ алхимиковъ, воды. Таково тѣло, которое мы видимъ и ощущаемъ.
*) Это НЕ однозначущее съ IOD обыкновенной тетраграммы въ состояніи инволюціи.
**) См. Le livre des splendeurs «Eliphas Levi». Chamuet editeur, 1894.
Перев. В. М. Федоровскій.