Оригинал
Вѣщіе сны
Во французскомъ журналѣ «Annales des sciences psychiques» была напечатана весьма интересная статья, подъ названіемъ «Délivré de la mort par une apparition», въ которой описано подробно одно таинственное событіе изъ русской жизни.
Молодой русскій морякъ, Григорій Васильевичъ К—скій, только что окончившій курсъ въ морскомъ корпусѣ и произведенный въ мичманы, взявъ мѣсячный отпускъ, поселился на лѣто, вмѣстѣ со своими родителями, на дачѣ въ Павловскѣ; здѣсь онъ провелъ очень весело четыре недѣли, въ кругу семьи, состоявшей, кромѣ родителей, изъ нѣсколькихъ братьевъ и взрослой сестры Вѣрочки, которую молодой человѣкъ горячо любилъ.
По окончаніи мѣсячнаго отпуска К—скій получилъ предписаніе немедленно отправиться въ заграничное плаваніе на кораблѣ.
Всѣ родные провожали молодого мичмана до Кронштадтскаго рейда, гдѣ онъ сѣлъ на корабль и на ихъ глазахъ ушелъ въ плаваніе.
Въ моментъ отъѣзда морякъ сказалъ сестрѣ:
— Дорогая Вѣрочка, не забывай никогда меня. Помни, что ты называешься Вѣрою, а вѣра насъ всегда спасаетъ, думай и помни обо мнѣ, и все будетъ хорошо.
— Будь покоенъ, Гриша, — отвѣчала дѣвушка, — я буду часто думать о тебѣ… но не очень рискуй на морѣ, оно такое страшное!
Отецъ постарался шуткой прекратить тяжелую сцену разставанія молодыхъ людей.
Корабль скрылся на горизонтѣ, а Вѣрочка и вся семья долго еще оставались на берегу, пока не стемнѣло.
Шли недѣли за недѣлями. Отъ молодого моряка получались частыя письма.
Погода была сначала очень хорошая, но потомъ вдругъ рѣзко измѣнилась; небо покрылось тучами и начались дожди. Одинъ день выдался особенно сквернымъ: съ утра шелъ проливной дождь и дулъ сильный вѣтеръ.
Весь этотъ день Вѣра была крайне нервна и возбуждена, безпокоясь о братѣ. Къ вечеру она до такой степени разстроилась, что родители предложили ей лечь въ постель.
Въ десять часовъ въ домѣ все было спокойно, а за окномъ бушевала буря. Вдругъ изъ комнаты дѣвушки раздался страшный крикъ.
Оказалось, что она находилась въ сильномъ припадкѣ истеріи, или, можетъ быть, въ состояніи такъ называемаго «медіумическаго транса», такъ что ее едва удалось успокоить.
Потомъ дѣвушка разсказала, что, несмотря на то, что она, повидимому, не спала, ей пришлось видѣть страшную грозу.
«Въ началѣ все казалось мнѣ покрыто облакомъ, буря свирѣпствовала вокругъ, громъ оглушилъ меня. При свѣтѣ молніи я различила покрытое пѣною море. Вдругъ на мгновеніе море освѣтилось краснымъ свѣтомъ, и я увидѣла брата Гришу, который боролся съ бушевавшими вокругъ него волнами.
Послѣ этого наступилъ опять мракъ, а немного погодя вторая молнія прорѣзала тучи и при ея свѣтѣ я опять увидѣла брата, который въ это время лежалъ уже на скалѣ съ головою, залитой кровью. Страхъ и ужасъ разбудили меня».
На другой день была получена въ Павловскѣ отцомъ молодого мичмана телеграмма слѣдующаго содержанія: «Живъ и здоровъ, спасибо доброй Вѣрочкѣ. Пріѣду черезъ три дня. Вашъ сынъ Григорій».
Прочитавъ затѣмъ въ газетахъ подробное описаніе крушенія корабля, на которомъ плавалъ сынъ, отецъ моряка, въ назначенный въ телеграммѣ срокъ отправился въ Кронштадтъ, куда вскорѣ пришелъ военный корабль, а на немъ и его сынъ Гриша, съ повязкой на головѣ.
Молодой человѣкъ разсказалъ отцу приблизительно слѣдующее:
— Въ день крушенія нашъ корабль находился въ виду Аландскихъ острововъ. Все предвѣщало большую бурю. Послѣ восьми часовъ вечера, напившись чаю и одѣвшись потеплѣе, я вышелъ на палубу, чтобы лучше наблюдать бурю. Судно между тѣмъ не могло бороться съ волнами и должно было отдаться теченію.
Не разъ я думалъ въ это время о родительскомъ домѣ и просилъ мысленно Бога спасти.
Вдругъ среди шума урагана и вихря раздался страшный трескъ — это корабль наскочилъ на подводную скалу, и я вылетѣлъ за бортъ въ море.
Въ надеждѣ на помощь я пытался было бороться съ волнами, направляясь къ кораблю, но силы оставляли меня, и я чувствовалъ, какъ постепенно изнемогалъ.
Вскорѣ, какъ передавалъ мичманъ, онъ окончательно убѣдился въ безмѣтности борьбы съ волнами и передалъ себя въ руки Всемогущаго.
Вдругъ онъ замѣтилъ приближеніе къ нему легкаго свѣтлаго тумана, который понемногу сталъ принимать человѣческую форму, и въ этомъ видѣніи онъ узналъ сестру Вѣру. Она улыбалась ему, протягивая руки, словно показывая опредѣленное мѣсто.
Мичманъ слѣдовалъ за призракомъ. Онъ не помнилъ, сколько времени и куда плылъ, и вдругъ почувствовалъ сильную боль въ головѣ и потерялъ сознаніе.
На другой день его нашли рыбаки на песчаномъ берегу въ разстояніи 10 миль отъ мѣста крушенія корабля, бывшаго еще на водѣ, но покинутаго экипажемъ, который, спасаясь на шлюпкахъ, сталъ добычею моря.
Другой интересный случай подобнаго сна мы находимъ у Цицерона.
«Два друга, — разсказываетъ онъ, — прибыли въ Мегару и остановились въ разныхъ гостиницахъ. Едва одинъ изъ нихъ заснулъ, какъ увидѣлъ товарища по путешествію; тотъ былъ печаленъ, говорилъ, что хозяинъ задумалъ убить его, и умолялъ скорѣе спѣшить ему на помощь.
Спящій проснулся, но, полагая, что это только сонъ, вновь отдался клонившей его дремотѣ.
Другъ явился ему снова и заклиналъ поспѣшить, потому что убійцы сейчасъ войдутъ къ нему въ комнату.
Въ страшномъ волненіи, изумляясь неотвязчивости ужаснаго сна, тотъ собрался отправиться къ другу. Но, поразмысливъ, вновь легъ.
Едва онъ задремалъ, какъ вдругъ предсталъ предъ нимъ въ третій разъ, блѣдный, окровавленный, съ искаженнымъ лицомъ.
— Несчастный, — сказалъ онъ, — ты не пришелъ, когда я тебя умолялъ! Все кончено. Такъ хоть отомсти за меня! На восходѣ солнца ты встрѣтишь у воротъ города телѣгу съ навозомъ. Останови ее и прикажи сбросить навозъ. Подъ нимъ ты найдешь мое тѣло. Предай его съ честью погребенію и накажи моихъ убійцъ.
Другъ поднялся, пошелъ къ городскимъ воротамъ, и, дѣйствительно, увидѣлъ телѣгу.
Онъ остановилъ возницу и нашелъ тѣло своего друга».
Въ заключеніе приведемъ еще одинъ случай замѣчательнаго сна, передаваемый г. Морицомъ.
Пастору Ульричи другъ его, тоже пасторъ сосѣдней деревни, однажды сказалъ о предчувствіи своей смерти, несмотря на полное здоровье.
Ульричи, который не придалъ особаго значенія словамъ друга, попытался его успокоить.
Спустя нѣсколько дней, въ шесть часовъ утра, Ульричи приснилось, что его другъ, котораго понесла лошадь, падаетъ и разбиваетъ голову о дерево.
Онъ просыпается въ слезахъ, весь день былъ въ волненіи, убѣжденный въ смерти друга.
Дѣйствительно, скоро стало извѣстно, что наканунѣ страшнаго сна, въ пять часовъ вечера, пасторъ умеръ при той обстановкѣ, какая представилась во снѣ.