Начала оккультной физики

Оригинал

Начала оккультной физики

М. Декреспъ

Часть I.

(Продолженіе)

Но вокругъ этого тѣла, которое извѣстно всѣмъ, проницая его черезъ всѣ поры, существуетъ еще другое тѣло, менѣе видимое, менѣе ощутимое — это «астральное тѣло» Парацельса, «периспри» Аллана Кардека, «еннергон» Гиппократа, «аэросома» д-ра Фюгерона. Необходимо особенно запомнить это послѣднее названіе, которое болѣе всего отвѣчаетъ точности опредѣленія, столь необходимой въ виду характера нашихъ западныхъ языковъ. «Аэросома» есть газообразное тѣло. Это — наиболѣе вѣрное и почти полное опредѣленіе астральнаго тѣла.

Дѣйствительно, если мы помнимъ, что всѣ тѣла находятся одновременно въ большей или меньшей степени въ четырехъ состояніяхъ и что вода особенно выдѣляетъ пары при всякой температурѣ, то съ другой стороны намъ извѣстно, что мы дышимъ не исключительно легкими, но и кожей. Вотъ эта-то атмосфера, окружающая насъ и которая обязана своимъ происхожденіемъ испареніямъ нашего собственнаго тѣла, — эти продукты дыханія кожи — вотъ что составляетъ элементы астральнаго тѣла. Но эти испаренія, эти продукты дыханія кожи, не исключительно газообразны; они состоятъ по большей части изъ молекулъ въ лучистомъ состояніи, т. е. находятся въ количествѣ достаточно ограниченномъ, чтобы быть увлеченными силами, исходящими изъ нашего организма, или поступающими въ него.

И надо замѣтить, что въ этомъ случаѣ молекулы болѣе сгущенныхъ тѣлъ являются только очень незначительнымъ препятствіемъ для перехода молекулъ въ лучистое состояніе. Свѣтъ, проходящій черезъ водяной столбъ, находящійся въ движеніи, передается также хорошо въ противоположномъ направленіи, какъ и въ направленіи тока.

Сильныя истеченія, исходящія изъ бобины Тесла, производятъ въ свободномъ пространствѣ большее количество явленій, чѣмъ тѣ, которыхъ Круксъ могъ достигнуть только въ очень разрѣженной средѣ. Это — опытное подтвержденіе того факта, что эфиръ проникаетъ тѣла.

Но что же такое, въ концѣ концовъ, самый эфиръ, какъ не безконечность монадъ, атомовъ и молекулъ, еще не сгущенныхъ до газообразнаго состоянія. Между этими точными выводами, основанными на хорошо изученныхъ фактахъ, и ученіемъ Элифаса Леви — тождество полнѣйшее.

Субстанція формирующаго посредника, говоритъ учитель, есть свѣтъ, отчасти летучій, отчасти неподвижный: неподвижная часть есть тѣло жидкое или «liquid», «астральное» же — тѣло флюидическое, какъ можемъ мы утверждать теперь, состоитъ изъ молекулъ въ газообразномъ и особенно лучистомъ состояніяхъ, въ видѣ молекулъ, атомовъ и монадъ, безграничное скопленіе которыхъ составляетъ эфиръ.

Необходимо, однако, отмѣтить одно важное различіе между природой универсальнаго эфира и частичными флюидическими тѣлами. Оно заключается въ томъ, что въ то время, какъ эфиръ содержитъ монады безъ указанныхъ выше свойствъ, присущихъ атомамъ и молекуламъ всѣхъ тѣлъ, и такимъ образомъ не можетъ имѣть другихъ свойствъ, кромѣ свойствъ всеобщей матеріи въ состояніи крайней раздѣленности и разрѣженія, астральное тѣло, напротивъ, обладаетъ, хотя и ослабленными, но все-таки всѣми (по крайней мѣрѣ всѣми химическими) свойствами тѣхъ тѣлъ, изъ которыхъ оно выдѣляется. Сюда относится и тотъ фактъ, доказанный Круксом, что водородъ въ лучистомъ состояніи подъ крайне слабымъ давленіемъ, равнымъ одной 20-миллліонной атмосферы, оставался еще водородомъ. Въ виду этого не будетъ неожиданнымъ для насъ, если аэросома г-на X оказывается похожей на аэросому г-на Y настолько, насколько сходны осязаемыя тѣла ихъ обоихъ. Астральное тѣло отмѣчаетъ всѣ физіологическія и патологическія особенности организма, которому оно принадлежитъ, почему астральное тѣло мускуса будетъ отличаться отъ астральнаго тѣла розы, аэросома мѣди не будетъ такою же какъ у ртути. Было бы ошибочно даже полагать, что только человѣкъ, или обобщая это, только живые организмы обладаютъ астральнымъ тѣломъ. Надо повторить еще разъ, что всѣ твердыя и жидкія тѣла не вполнѣ тверды или жидки, что нѣкоторыя изъ ихъ молекулъ всегда находятся въ газообразномъ или лучистомъ состояніяхъ, что всякое тѣло испускаетъ большее или меньшее количество паровъ при всякой температурѣ и что каждое изъ нихъ окружено атмосферой своей собственной субстанціи. Важно проникнуться хорошо этой истиной, чтобы понять, почему опасно заниматься спиритическими опытами въ сосѣдствѣ мертвыхъ, а также почему египтяне бальзамировали нѣкоторыхъ изъ своихъ покойниковъ.

Пока существуетъ осязаемое тѣло, или «саркосома», какъ выражается д-ръ Фюгеронъ, существуетъ также и астральное тѣло, выдѣляющееся изъ разлагающагося трупа, какъ и всякая другая недѣятельная матерія; но тогда какъ, напр., испаренія камня или куска металла безвредны, какъ нормальныя, аэросома трупа гораздо чаще вредна, такъ какъ нормальное состояніе живыхъ существъ есть здоровье, и нѣтъ ничего болѣе враждебнаго ему, какъ смерть, или разложеніе, которое есть ея сущность. Поэтому, хотя астральное тѣло живого человѣка, находящееся въ соприкосновеніи съ астральнымъ тѣломъ мертваго, въ общемъ повреждается съ трудомъ, тѣмъ не менѣе вполнѣ естественно, что осязаемое тѣло живого человѣка испытываетъ при этомъ контръ-ударъ, особенно, если человѣкъ въ это время предается занятіямъ, которыя способствуютъ «выдѣленію его астральнаго тѣла» и оставляютъ его осязаемое тѣло беззащитнымъ противъ возможнаго вторженія астральнаго тѣла умершаго. Въ одной изъ своихъ книгъ д-ръ Жибье приводитъ примѣры, которые хорошо показываютъ вредное дѣйствіе астральныхъ тѣлъ труповъ.

Эта опасность, однако, не всегда существуетъ. Допустимъ на мгновенье существованіе души, высшаго «я». Если трупъ принадлежитъ человѣку интеллигентному и доброму, особенно такому, который провелъ свою жизнь, творя добро, который всегда имѣлъ только хорошія мысли, то духъ, который безсмертенъ, остается и послѣ смерти обладателемъ пріобрѣтенныхъ добродѣтелей и умѣренныхъ привычекъ, а такъ какъ онъ продолжаетъ вліять на свое астральное тѣло посредствомъ своей воли, онъ противодѣйствуетъ своей высокой нравственностью вреднымъ послѣдствіямъ испареній своей матеріальной оболочки. Отсюда древній обычай бальзамировать тѣхъ, чья жизнь была безупречна, и, наоборотъ, сжигать и приводить возможно скорѣе въ бездѣятельное состояніе матеріи трупы менѣе добродѣтельныхъ людей. Благодаря этимъ предосторожностямъ, народъ фараоновъ окружилъ себя лучшими астральными вліяніями, которыя онъ самъ вызывалъ и которыя могли быть ему большой помощью въ нуждѣ, увеличивая приносимыя ими силы благодаря стараніямъ живыхъ. Все это прекрасно разобрано Папюсомъ въ его брошюрѣ: «L’homme et l’invisible».

1. Этимъ же, можетъ быть, объясняется значеніе св. мощей и молитвы, возносимыя возлѣ нихъ у христіанскихъ народовъ.

2. За исключеніемъ трудовъ: Мальфатти де Монтереджіо, Аллана Кардека и Папюса (д-ра Энкосса), которыя, казалось бы, игнорируются оффиціальной наукой.

Но не будемъ останавливаться черезчуръ долго на этомъ вліяніи души и воли на астральное тѣло; намъ надо теперь изучить вкратцѣ то вліяніе, которое оказываютъ силы организма. Если бы это изученіе можно было привести къ хорошимъ результатамъ, оно дало бы ключъ къ физіологіи и психологіи. Нѣтъ надобности говорить, что мы не имѣемъ претензіи взяться за разрѣшеніе этой задачи, надъ которой всѣ величайшіе ученые, вродѣ перечисленныхъ выше, трудились до сихъ поръ, нельзя сказать, чтобы тщетно, но безъ всякаго другого успѣха, кромѣ того, что имъ удалось въ дѣйствительности сдѣлать нѣсколько робкихъ шаговъ въ наукѣ — чаще же всего они приходили въ заблужденіе. Причины этихъ относительныхъ неудачъ, повидимому, заключаются не только въ трудности самого предмета, но также и въ методѣ, употребленной для изслѣдованія. Надо помнить, что медицина даже до сихъ поръ не есть наука. Ни одна теорія, ни одна гипотеза въ общемъ не связываетъ между собой различныхъ наблюденій, совокупность которыхъ, болѣе или менѣе правильно классифицированная и заученная наизусть, составляетъ почти исключительно весь научный багажъ большинства врачей. Первые успѣхи физіологіи начались съ того дня, когда химики рѣшительно доказали сынамъ Гиппократа, что явленія «дигестіи» совершенно тождественны съ тѣми, которыя наблюдаются въ ежедневной практикѣ лабораторій. Дѣйствительно, физіологическая химія не имѣетъ другихъ тайнъ, кромѣ рожковъ и тигелей.

Но органическая физика не существуетъ даже по имени. И, однако, все стремится доказать, что человѣческая машина вполнѣ сравнима съ любой паровой машиной, съ любымъ самопреобразующимъ аппаратомъ; сложность ея органовъ и многочисленность отправленій нисколько не препятствуетъ этому отождествленію. Но врачи гипнотизируются словами, а слово, какъ бы ни звучало оно по-гречески, не стоитъ теоріи, строго обоснованной на фактахъ положительныхъ, точно и тщательно изслѣдованныхъ и логично сопоставленныхъ съ другими фактами, столь же положительными и точными.

Если теорія безъ фактовъ — ни что иное какъ простая гипотеза, то факты безъ теоріи остаются безъ всякаго объясненія — даже гипотетическаго. И пока физики не введутъ, по примѣру химиковъ, ихъ точные математическіе методы въ медицину, пока они не покажутъ всю безсодержательность такого пониманія силъ, называемыхъ физическими, пока они не докажутъ, что въ мірѣ существуютъ только различные виды единой энергіи, физіологическія науки не сдѣлаютъ никакихъ другихъ успѣховъ, кромѣ того, что зарегистрируютъ нѣсколько новыхъ фактовъ. Наконецъ, надо хорошо замѣтить и то, что, если требованіе это въ основѣ вѣрно, то въ дѣйствительномъ положеніи вещей оно довольно преувеличено въ формѣ. За нѣсколько лѣтъ уже нѣсколько врачей, и при томъ не изъ заурядныхъ, весьма хорошо поняли ошибку старыхъ методовъ и стремленіе новой школы ввести начала физики и математики въ изученіе физіологическихъ явленій. Среди тѣхъ, у кого этотъ взглядъ выразился болѣе опредѣленно, можно на память и наудачу назвать профессоровъ: Бушара, Бони и М. Дюваля. Намъ пріятно утверждать, хотя это и вполнѣ позволительно, что именно методу аналогіи, проповѣдуемому постоянно «учителями» оккультизма, мы обязаны этой счастливой реакціей.

Недалеко то время, когда этотъ новый научный синтезъ станетъ совершившимся фактомъ и, что болѣе трудно, вещью общеизвѣстной.

Уже и теперь люди независимые, которымъ не препятствуютъ «священные принципы» «священной школы», могутъ убѣдиться, что всѣ явленія, театромъ которыхъ является нашъ организмъ, обязаны своимъ происхожденіемъ той же причинѣ, какъ и явленія электрическія, тепловыя, свѣтовыя и магнетическія. Но если бы даже явленія физіологическія оказались бы отличными отъ явленій физическихъ, то и это весьма понятно, такъ какъ среда этихъ явленій является совершенно спеціальной средой. Изъ предущаго понятно, что въ числѣ явленій физіологическихъ надо считать какъ тѣ, которыя происходятъ въ астральномъ тѣлѣ, такъ и тѣ, которыя производитъ тѣло осязаемое. Можетъ даже случиться позднѣе, что придутъ къ тому, что будутъ заниматься исключительно астральной средой, которая, какъ мы видѣли, проницаетъ среды твердыя, жидкія и газообразныя, какъ въ оптикѣ изучаютъ теперь свѣтовыя явленія только въ эфирѣ, проницающемъ всѣ тѣла, а не въ тѣлахъ проницаемыхъ свѣтомъ.

Не останавливаясь далѣе на томъ, что теперь обозначаютъ очень неопредѣленно словомъ «психологія», но которая занимается исключительно осязаемыми тѣлами, мы разсмотримъ здѣсь лишь вліяніе энергіи на аэросому. Нашъ планъ настоящаго сочиненія не позволяетъ намъ исходить отъ общихъ мѣстъ. Мы напомнимъ только, что аэросома состоитъ изъ молекулъ въ состояніи газообразномъ и лучистомъ, и что эти молекулы увлекаются дѣйствующими на нихъ силами. Каждый разъ, когда какая-нибудь сила исходитъ изъ человѣка, она выбрасываетъ болѣе или менѣе значительное число астральныхъ молекулъ, которыя окружаютъ человѣка, вращаясь на разстояніи и со скоростью, зависящей каждый разъ отъ силы выбрасыванія и величины препятствій, поставленныхъ истеченію молекулъ.

Всѣ эти препятствія, разъ извѣстно, что молекулы эфира могутъ, вообще, проницать самыя сгущенныя тѣла, представляютъ собою приливъ силъ, исходящихъ въ противоположномъ направленіи. Единичныя газообразныя молекулы сильно задерживаются въ своемъ полетѣ препятствіями осязаемой матеріи. Въ обратномъ направленіи всякая сила, направленная къ человѣку, заставляетъ проникать въ него нѣкоторое количество постороннихъ молекулъ, а также молекулъ, принадлежащихъ его собственному астральному тѣлу.

Этимъ правиломъ, и считаясь съ тѣмъ, что аэросома отражаетъ полностью физіологическое и моральное состояніе человѣка, можно объяснить болѣе или менѣе совершенно всѣ оккультныя явленія, которыя относятся къ области маговъ, столь презираемой оффиціальными учеными, наравнѣ съ еще неизвѣстными и необъясненными достаточно явленіями въ ихъ собственной области — явленіями дезоккультными.

Чтобы обосновать высказанныя идеи и въ качествѣ примѣра, мы окинемъ бѣглымъ взоромъ лишь наиболѣе интересныя изъ оккультныхъ явленій.

Въ такомъ малозначительномъ трудѣ мы не собрались классифицировать явленія систематически и строго логично. Мы изложимъ ихъ болѣе или менѣе постепенно, стараясь, однако, въ общемъ переходить отъ простого къ сложному, отъ извѣстнаго къ неизвѣстному. Одинъ фактъ изъ ежедневныхъ наблюденій можетъ дать достаточно хорошее представленіе о механизмѣ многихъ оккультныхъ явленій: фактъ этотъ — то примѣненіе, которое дѣлаютъ изъ своего обонянія нѣкоторыя животныя, напр., собаки. Всѣ органическія существа, нѣтъ надобности останавливаться на этомъ замѣчаніи, ведутъ себя неодинаково, хотя и слѣдуютъ всѣ однимъ и тѣмъ же общимъ законамъ. Точно такъ же два лица, весьма похожія другъ на друга, — напр., два брата, могутъ дѣйствовать совершенно различно: одинъ можетъ быть организованъ, чтобы испускать силы и выбрасывать астральныя молекулы, другой, наоборотъ, притягивать болѣе, чѣмъ разсѣивать, и третій, наконецъ, можетъ быть типа устойчиваго, расходовать столько же, сколько пріобрѣтаетъ. Но всѣ безъ исключенія живые организмы притягиваютъ и отталкиваютъ поочередно, что выражается такъ хорошо многочисленными символами, такими, какъ, напр., герметическій гермафродитъ, изъ котораго сдѣлали «Баффомета», жезлъ Меркурія, печать Соломона, знакъ креста и т. д.

*) «Баффометъ» — символическое изображеніе рыцарей Тампліеровъ (храмовниковъ), воплощавшее идею активнаго и пассивнаго начала въ природѣ. Въ пострастаніе этому изображенію особенно обвинялся орденъ во время преслѣдованія, возбужденнаго противъ него папою Клементомъ и французскимъ королемъ Филиппомъ IV Красивымъ. Прим. переводчика.

Чтобы привлекать нормальнымъ образомъ, организмъ нуждается въ покоѣ, и естественный сонъ позволяетъ констатировать это. «Кто спитъ — обѣдаетъ», говоритъ справедливо мудрость народовъ. Дѣятельность, наоборотъ, способствуетъ чаще всего разсѣиванію, потерѣ силъ и вещества. Въ общемъ, человѣкъ, который дѣлаетъ много движеній, гораздо худѣе, чѣмъ когда онъ имѣетъ занятія, требующія усидчивости. Когда преслѣдуемый охотниками заяцъ убѣгаетъ, онъ испускаетъ нѣкоторое количество силы, тѣмъ болѣе значительное, чѣмъ усиленнѣе страхъ и энергія, которую онъ развиваетъ въ своемъ бѣгѣ. Эти силы извлекаютъ, понятно, достаточно большое количество астральныхъ молекулъ, которыя составляютъ его собственную атмосферу. Эти молекулы разсѣиваются по большей части въ окружающій воздухъ; но вездѣ, гдѣ съ нимъ соприкасается осязаемое тѣло, онѣ сосредоточиваются, по крайней мѣрѣ, временно.

И когда прибѣгаетъ собака, то ея столь чувствительный органъ обонянія чувствуетъ измѣненіе, вызываемое формой колебаній универсальной энергіи — эту смѣсь элементовъ, чуждыхъ нормальной средѣ земли и травы. Если мы и не обладаемъ этимъ качествомъ въ такой сильной степени, какъ собака, то это потому, что слизистая оболочка, которая покрываетъ наши ноздри, не представляетъ собой среды, столь же воспріимчивой по отношенію къ пахучимъ веществамъ, какъ у собаки.

Тѣмъ не менѣе нѣкоторые люди надѣлены организаціей ненормально чувствительной въ этомъ отношеніи. Многія сомнамбулы находятся въ такомъ положеніи и весьма часто можно видѣть, что онѣ чувствуютъ обоняніемъ предметы, по которымъ онѣ угадываютъ болѣе или менѣе удачно болѣзни или душевное состояніе лицъ, которымъ принадлежали эти предметы. Даже, и это можетъ показаться еще болѣе необыкновеннымъ, онѣ не всегда имѣютъ надобность въ обоняніи, чтобы почувствовать тѣ эмоціи, которыя въ томъ случаѣ, когда онѣ чувствуются обоняніемъ, мы назвали пахучими. Простымъ прикосновеніемъ онѣ отдаютъ себѣ такъ же хорошо отчетъ о природѣ изслѣдуемаго предмета, какъ могла бы сдѣлать это собака своимъ чутьемъ; здѣсь въ общемъ имѣетъ мѣсто лишь простой вопросъ о приспособляемости среды.

Угадываніе прошлаго по соприкосновенію съ предметомъ, бывшимъ въ употребленіи во время происшествія, открываетъ явленіе болѣе сложное, для котораго можно предложить слѣдующее объясненіе: модные психологи допускаютъ, что воображеніе и память суть явленія, вызванныя расположеніемъ субъективныхъ образовъ, возникшихъ подъ вліяніемъ матеріаловъ, собранныхъ въ памяти, которые накопляются, слѣдуя законамъ почти еще не подозрѣваемымъ, подъ побудительнымъ импульсомъ дѣйствительныхъ случайностей.

Принимая эту теорію въ томъ видѣ, какъ она изложена, и не стараясь ее анализировать, мы замѣтимъ только, что предметъ въ томъ видѣ, въ какомъ онъ находится въ рукахъ сомнамбулы, является продуктомъ всѣхъ предшествующихъ событій, во время которыхъ онъ былъ въ употребленіи и отъ которыхъ онъ не могъ не сохранить болѣе или менѣе глубокаго слѣда въ его дѣйствительномъ или случайномъ составѣ, или же въ астральной атмосферѣ, его окружающей. Прикосновеніе къ этому предмету возбуждаетъ въ мозгу сомнамбулы, осязаніе которой чрезвычайно чувствительно, воспріятіе, которое вызываетъ своеобразное движеніе клѣтокъ, составляющихъ мозговую массу: это движеніе вызываетъ появленіе субъективныхъ образовъ слуха или зрѣнія, согласно предрасположенію субъекта и характеру опыта; эти образы соотвѣтствуютъ болѣе или менѣе воспринятому впечатлѣнію и частью отвергаются; къ сохраненнымъ матеріямъ присоединяются другіе, также находящіеся въ соотношеніи съ названнымъ воспріятіемъ при прикосновеніи къ осязаемому сомнамбулой предмету; такъ продолжается до тѣхъ поръ, пока образъ, полученный въ конечномъ результатѣ посредствомъ объединенія этихъ различныхъ матеріаловъ, не окажется вполнѣ соотвѣтствующимъ впечатлѣнію, вызванному испытуемымъ предметомъ.

Симпатія или антипатія, которую вызываютъ сенситивы при видѣ въ первый разъ какого-нибудь лица, могутъ быть объяснены большимъ или меньшимъ сродствомъ, которымъ обладаютъ астральныя атмосферы присутствующихъ лицъ; также какъ химическое сродство, — это астральное сродство пропорціонально внутренней природѣ астральныхъ молекулъ и условіямъ, въ которыхъ движутся эти послѣднія подъ вліяніемъ силъ.

Передача мысли объясняется гармоничной вибраціей молекулъ двухъ разъединенныхъ мозговъ; передача волнъ происходитъ черезъ астральное тѣло лицъ, находящихся въ соединеніи и черезъ раздѣляющій ихъ эфиръ.

Въ явленіяхъ телепатіи и колдовства мы имѣемъ сверхъ того переносъ астральныхъ молекулъ индуктора; благодаря смѣшенію послѣднихъ съ аэросомой пернипіента происходитъ болѣе или менѣе сильное нарушеніе отправленій въ его аэросомѣ.

*) Лицо, передающее мысль.

Явленія экстеріоризаціи обусловливаются соединеніемъ въ одной точкѣ молекулъ, выброшенныхъ далѣе нормальныхъ границъ изъ аэросомы медіума. Отдѣленная часть этой аэросомы можетъ иногда, подъ вліяніемъ подсознательнаго желанія самопроизвольнаго или вызваннаго внѣшними обстоятельствами, или же волей магнетизера сознательной или безсознательной, возстановить формы, субъективный образъ которыхъ существуетъ предположительно въ болѣе или менѣе отчетливомъ видѣ въ мозгу субъекта.

Чтобы объяснить эти явленія какъ явленія дѣйствительно объективныя и происхожденіемъ которыхъ мы обязаны внѣшнимъ причинамъ: субъекту, индуктору и присутствующимъ, можно представить себѣ, что астральныя молекулы располагаются такимъ образомъ, что не даютъ болѣе возможности проникать свѣтовымъ лучамъ, которыя онѣ и отражаютъ, подобно твердому тѣлу.

Но иногда эти явленія болѣе или менѣе осязаемы. Въ этомъ случаѣ можно прибѣгнуть къ объясненію, основанному съ одной стороны на явленіяхъ кольцевыхъ вихрей Гельмгольца, и съ другой — на опытахъ Тесла, постигшаго при помощи своей бобины, видоизмѣненной изъ бобины Румкорфа, того, что ему удалось вызвать фантомы изъ прозрачнаго пламени настолько горячіе, что къ нимъ нельзя было прикоснуться, и настолько компактные, что твердость ихъ не уступала твердости куска дерева.

Не останавливаясь долго на этомъ вопросѣ, можно попытаться дать ему объясненіе, по крайней мѣрѣ приблизительное. Вспомнимъ, что одна изъ сказокъ братьевъ Гриммъ говоритъ о столь искусномъ фехтовальщикѣ, что, когда онъ шелъ во время дождя, то поворота его шпаги было достаточно, чтобы не дать упасть на него ни одной каплѣ воды; тонкій стальной клинокъ вращался съ такой быстротою, что представлялъ для дождя какъ бы твердую поверхность, совершенно непроницаемую. Молекулы въ лучистомъ состояніи находятся почти въ тѣхъ же условіяхъ, какъ и шпага; скорости ихъ полета одной достаточно, чтобы сдѣлать всю совокупность ихъ непроницаемой и дать иллюзію твердаго тѣла. Что касается очертаній этихъ фантомовъ, то они, по всей вѣроятности, ограничены силовыми линіями молекулъ, отскочившихъ подобно тому, какъ кольцо, брошенное рукой, возвращается обратно, пройдя нѣкоторое разстояніе, или какъ буммерангъ, падающій къ ногамъ дикаря, бросившаго его.

Движеніе столовъ и мебели, которое вмѣстѣ съ фактами излѣченія магнетизерами вызвало возрожденіе оккультизма, производится, какъ думаютъ чаще всего, неравномѣрнымъ распредѣленіемъ силъ въ предметахъ, приведенныхъ въ движеніе; то же самое объясненіе въ разной степени прилагается и ко всѣмъ явленіямъ переносовъ, поднятій и т. п.

Но бываютъ случаи, когда въ плотно закрытую комнату проникаетъ безъ поврежденія стѣны твердое тѣло, не бывшее ранѣе въ этой комнатѣ: въ этомъ случаѣ необходимо допустить, что это твердое тѣло въ моментъ проникновенія было въ разрѣженномъ парообразномъ или эфирномъ состояніи и въ этомъ состояніи (т. к. эфиръ проникаетъ всѣ тѣла) оно прошло черезъ стѣну; затѣмъ оно снова прошло въ обратномъ порядкѣ тѣ же самыя фазы, чтобы принять опять свой первоначальный видъ.

Относительно сообщеній, получаемыхъ на спиритическихъ сеансахъ посредствомъ писанія или стуковъ, можно сказать, что въ 999 случаяхъ изъ 1000 они представляютъ собою эхо, рефлексъ безсознательныхъ мыслей медіумовъ. Конечно, сообщенія съ внѣтѣлесными существами возможны для человѣчества, но онѣ имѣютъ мѣсто при условіяхъ неоспоримой вразумительности и лишь очень рѣдко. Главное возраженіе противъ этой теоріи — то, что, несмотря на свое искреннее желаніе, медіумы не всегда достигаютъ того, чего желаютъ: въ этомъ случаѣ надо различать дѣйствіе воли, сознаваемой обыкновенной личностью, и до нѣкоторой степени внѣшней, отъ скрытаго дѣйствія воли, заключенной въ глубинѣ существа и нами не сознаваемой. Мы съ перваго же взгляда замѣчаемъ тысячи предметовъ, изъ которыхъ проникаютъ въ наше сознаніе только нѣкоторые, но всѣ онѣ тѣмъ не менѣе регистрируются безъ нашего вѣдома нашей памятью для того, чтобы неожиданно проявиться снова безъ побудительныхъ причинъ во время различнаго рода сновидѣній, которымъ мы подвержены. Состояніе медіумичности есть тоже отчасти сонъ, т. е. отдыхъ — желательная или нѣтъ бездѣятельность нѣкоторыхъ нашихъ нормальныхъ или анормальныхъ способностей, которая уравновѣшиваетъ до нѣкоторой степени чрезмѣрное возбужденіе другихъ.

Объясняетъ ли эта система всѣ спиритическія явленія? Мы этого не думаемъ. Тѣмъ не менѣе посмотримъ, сколько было предложено другихъ болѣе или менѣе вѣроятныхъ объясненій и съ большимъ или меньшимъ успѣхомъ. Мы приведемъ изъ нихъ главнѣйшія.

Существуетъ прежде всего теорія Аллана Кардека, который предполагаетъ, что всѣ спиритическія явленія происходятъ отъ вмѣшательства безтѣлесныхъ духовъ людей, направляющихъ такъ или иначе силы, предоставленныя въ ихъ распоряженіе медіумамъ, т. е. личностямъ, обладающимъ спеціальными способностями, въ общемъ довольно туманно опредѣленными, и находящимся въ состояніи полной пассивности. Эта система слишкомъ извѣстна и слишкомъ часто опровергалась самыми фактами, чтобы останавливаться на ней далѣе.

Существуетъ еще одна гипотеза, не менѣе удивительная и не менѣе ошибочная въ своемъ преувеличеніи. Это — что всѣ спиритическія явленія лишь простая галлюцинація и относятся къ области самовнушенія.

Нѣкоторые менѣе непримиримые изслѣдователи допускаютъ предположеніе, что не одинъ только медіумъ, но и всѣ присутствующіе могутъ способствовать (почти всегда безсознательно) производству явленій.

Другіе настаиваютъ на томъ, что въ этихъ явленіяхъ видно дѣйствіе лишь низшихъ и дурныхъ духовъ — элементалей.

Наконецъ, еще нѣкоторые, и мы въ томъ числѣ, предполагаютъ, что явленія эти при ближайшемъ разсмотрѣніи могутъ происходить, сообразно случаю, и отъ самовнушенія или коллективнаго внушенія, и отъ безсознательныхъ дѣйствій медіума и присутствующихъ, и отъ существъ сверхъестественныхъ, которыя чаще всего бываютъ ниже, а иногда, хотя и очень рѣдко, выше человѣка. Но мы повторяемъ, въ громадномъ большинствѣ случаевъ эти существа, каковы бы онѣ ни были, не должны считаться причиной явленій, приписываемыхъ только медіумамъ.

*) См. книгу черезчуръ осторожную въ своихъ выводахъ, но весьма интересную по содержанію «La Fin du Monde des esprits» Филиппа Дэвиса.

Существуетъ ли, однако, внѣ видимаго міра безтѣлесныя существа болѣе или менѣе разумныя?

Да, конечно! И самая строгая положительная философская система можетъ допустить ихъ существованіе. Но въ очеркѣ, признающемъ только авторитетъ точныхъ наукъ, довольно трудно доказать это утвержденіе. Мы дадимъ лишь нѣсколько доказательствъ въ пользу этого утвержденія.

Оставляя въ сторонѣ вопросъ о высшемъ «Я» и его безсмертіи, мы опредѣлимъ душу какъ обособленную совокупность различныхъ силъ, подобно тому, какъ тѣло есть обособленная совокупность молекулъ. Но эта обособленность тѣла является совершенно отвлеченной, а потому относительной, такъ какъ мы знаемъ, что молекулы, составляющія наше тѣло, остаются въ немъ лишь до тѣхъ поръ, пока онѣ не доставятъ организму нужное количество работы, на которую онѣ были способны, послѣ чего поглощаются или удаляются изъ организма путемъ пищеваренія и дыханія, или обращаясь въ паръ и эфиризуясь, т. е. участвуя въ тѣхъ отправленіяхъ, которыя составляютъ сущность процессовъ испаренія и дыханія кожей. Поэтому мы можемъ съ достаточной точностью сравнить наше тѣло, наружнымъ видомъ котораго мы обязаны этому безпрерывному движенію молекулъ, съ изображеніями, получающимися въ фокусѣ чечевицы и происходящими также отъ движенія молекулъ окружающей среды, приведенныхъ въ колебанія свѣтовымъ лучомъ. Въ дѣйствительности наше тѣло не существуетъ, какъ нѣчто совершенно опредѣленное, ограниченное и конкретное; оно лишь кажется такимъ, а на самомъ дѣлѣ — оно только форма, образъ, иллюзія!

Но наша душа, не имѣющая опредѣленной формы и невидимая, существуетъ реально; доказательство этому мы видимъ въ томъ фактѣ, что какъ бы ни были велики наши старанія проникнуть въ мысли другого, каково бы ни было доброе желаніе этого послѣдняго дать намъ понять то, что онъ хочетъ сказать, мы безповоротно замкнуты — каждый въ самого себя — и совершенно изолированы отъ всего остального міра.

Я говорю, что кровь красна и солнце тоже, равно какъ цвѣтокъ мака, мантія короля, одежды палача. Вы также повторяете это за мной, но я не знаю, тождественно ли то ощущеніе, которое я получаю при видѣ этихъ различныхъ предметовъ, имѣющихъ общее качество, съ тѣмъ, какое испытываете вы.

Вотъ качество, не свойственное ни матеріи, ни даже, повидимому, какому-либо виду энергіи, и это, полагаемъ мы, одинъ изъ самыхъ вѣскихъ аргументовъ въ пользу существованія души.

Разъ обособленность ея допущена, то трудно понять, что она можетъ существовать внѣ осязаемаго тѣла, такъ какъ она можетъ всегда дѣйствовать на лучистыя молекулы окружающей среды.

Тѣмъ не менѣе можно говорить, что невозможность этого нисколько не доказана. Нѣкоторыя физическія явленія заставляютъ насъ, наоборотъ, допустить возможность существованія центровъ силъ, не заключенныхъ въ осязаемой матеріальной точкѣ.

Таковыми являются всѣ виды молній, которыя не представляютъ собою газообразнаго соединенія и которыя совершенно нематеріальны, а являются лишь центрами силы, движущимися въ окружающей средѣ. Придайте блеску шарообразной молніи индивидуальность, вытекающую изъ соображеній высшаго порядка, и вы получите души, или безтѣлесныхъ духовъ, какъ говорятъ спириты.

(Продолженіе въ слѣд. №).