Философ Гегель и оккультизм
В. Богданов
Эволюция оккультных наук, конечно, не зависит исключительно от возрастания количества их адептов, но все же таковое для оккультизма очень желательно, хотя бы уже в силу того, что эта область знания представляет еще огромное поприще для изысканий, обобщений и построений, а благодаря большему количеству людей, посвятивших себя этим задачам, образуется большее количество материала, потребного для осуществления их. За гипотезами дело не станет, но необходимы законы эмпирически установленные. Велика категория людей, имеющих доверие лишь к общепризнанным научным авторитетам, и таковым, как я думаю, мое сообщение скажет нечто, для них приемлемое. Философ Гегель, живший от 1770 до 1831 г., как мне кажется, принадлежит именно к авторитетам, о которых я говорю. Для более успешного усвоения его системы философии, она была взята мною в изложении Куно Фишера.
У этого автора мы находим указания, во-первых, на то, что Гегель, обратив внимание на факты животного магнетизма и ясновидения, пришел к выводу о существовании восприятия или познания, независимого от всякой пространственно-временной причинной связи. Далее Гегель определяет: „В состоянии сомнамбулизма, когда внешние чувства каталептически окоченевают и самосознание остается лишь внутренним, эта внутренняя жизненность совмещается в ганглиях и в мозгу этого смутного независимого самосознания”. Чувствующая душа (по Гегелю есть еще: 1) естественная душа и 3) действительная или духовная душа), т. к. она охватывает и проникает весь мир, в котором она живет и который живет в ней, чувствует заранее судьбу, предстоящую индивидууму и подготовленную уже в нем, т. е. имеет предчувствия, которые выступают тем отчетливее, чем менее душа рассеивается повседневною жизнью, чем спокойнее и сосредоточеннее она в себе, как это бывает в особенности ночью, во сне, в сновидениях. Таким образом, сущностью чувствующей души объясняется возможность вещих знаменательных снов. Жизнь чувства может иногда овладеть другими душевными деятельностями, как низшими так и высшими, как естественными, так и духовными, и выступить, как господствующее состояние души, как непосредственное или магическое знание и восприятие, т. е. ясновидение, или „самосозерцание гения”. Гегель перечисляет следующие особые формы ясновидения: 1) Некоторые лица способны чувствовать с помощью прута в руке присутствие металлов и воды; 2) в состоянии сомнамбулизма некоторые чувства, например зрение и слух, также обоняние и вкус, скованы с ними и замещаются осязательными ощущениями в подложечной ямке; 3) некоторые лица воспринимают несуществующие вещи; 4) иногда является так называемое второе зрение (second sight), воспринимающее независимо от пространства и времени действительные отдаленные события; 5) будущее иногда воспринимается, независимо от времени, в предчувствиях, подобных видениям; при этом, т. к. предчувствия касаются собственной индивидуальности, видения легко принимают форму самого предчувствующего лица, так что оно видит самого себя; 6) иногда удается постигнуть собственное, а также чужое состояние души и тела; 7) иногда можно знать, созерцать и чувствовать не только относительно другого субъекта, но даже в нем самом, магически, так что ощущения чужой индивидуальности находишь в себе, как свои собственные. Гегель упоминает здесь („Наука о субъективном духе”): „Самая непосредственная магия — это та, которую индивидуальный дух проявляет над своим собственным телом”.
Всякое возвышение религиозного сознания должно быть достигнуто путем борьбы, следовательно, путем страдания и, выражаясь образно, путем распятия, чтобы расцвесть и разлить свой аромат в мире. Роза и крест находятся в связи друг с другом. Поэтому Гегель говорит: „Чтобы сорвать розу на кресте настоящего, для этого необходимо взять на себя самый крест”. „Разум есть роза в кресте настоящего времени” (предисловие к „Филос. права”). Последнее извлечение приведено мною, как могущее быть присоединенным к всестороннему разъяснению чудесного символа ордена розенкрейцеров (см. „Analyse de la Rose-Croix”, d’après Henri Khunrath, par Stanislas de Guaita).
В заключение можно привести слова Гегеля: „Мы должны быть убеждены в том, что истина, по природе своей, имеет способность пробивать себе дорогу, когда приходит ее время, и появляется она лишь тогда, когда оно пришло, поэтому она никогда не рождается слишком рано и не встречает незрелое общество”. По многим признакам можно судить о том, что настало время для восприятия истин оккультизма, и эти последние встретят для своего насаждения достаточную подготовленность во многих представителях современного общества.
В. Богданов
16 сентября 1910 г.
Оригинал
Философъ Гегель и оккультизмъ
В. Богдановъ
Эволюція оккультныхъ наукъ, конечно, не зависитъ исключительно отъ возрастанія количества ихъ адептовъ, но все же таковое для оккультизма очень желательно, хотя бы уже въ силу того, что эта область знанія представляетъ еще огромное поприще для изысканій, обобщеній и построеній, а благодаря большему количеству людей, посвятившихъ себя этимъ задачамъ, образуется большее количество матеріала, потребнаго для осуществленія ихъ. За гипотезами дѣло не станетъ, но необходимы законы эмпирически установленные. Велика категорія людей, имѣющихъ довѣріе лишь къ общепризнаннымъ научнымъ авторитетамъ, и таковымъ, какъ я думаю, мое сообщеніе скажетъ нѣчто, для нихъ пріемлемое. Философъ Гегель, жившій отъ 1770 до 1831 г., какъ мнѣ кажется, принадлежитъ именно къ авторитетамъ, о которыхъ я говорю. Для болѣе успѣшнаго усвоенія его системы философіи, она была взята мною въ изложеніи Куно Фишера.
У этого автора мы находимъ указанія, во-первыхъ, на то, что Гегель, обративъ вниманіе на факты животнаго магнетизма и ясновидѣнія, пришелъ къ выводу о существованіи воспріятія или познанія, независимаго отъ всякой пространственно-временной причинной связи. Далѣе Гегель опредѣляетъ: „Въ состояніи сомнамбулизма, когда внѣшнія чувства каталептически окоченѣваютъ и самосознаніе остается лишь внутреннимъ, эта внутренняя жизненность совмѣщается въ гангліяхъ и въ мозгу этого смутнаго независимаго самосознанія”. Чувствующая душа (по Гегелю есть еще: 1) естественная душа и 3) дѣйствительная или духовная душа), т. к. она охватываетъ и проникаетъ весь міръ, въ которомъ она живетъ и который живетъ въ ней, чувствуетъ заранее судьбу, предстоящую индивидууму и подготовленную уже въ немъ, т. е. имѣетъ предчувствія, которыя выступаютъ тѣмъ отчетливѣе, чѣмъ менѣе душа разсѣивается повседневною жизнью, чѣмъ спокойнѣе и сосредоточеннѣе она въ себѣ, какъ это бываетъ въ особенности ночью, во снѣ, въ сновидѣніяхъ. Такимъ образомъ, сущностью чувствующей души объясняется возможность вѣщихъ знаменательныхъ сновъ. Жизнь чувства можетъ иногда овладѣть другими душевными дѣятельностями, какъ низшими такъ и высшими, какъ естественными, такъ и духовными, и выступить, какъ господствующее состояніе души, какъ непосредственное или магическое знаніе и воспріятіе, т. е. ясновидѣніе, или „самосозерцаніе генія”. Гегель перечисляетъ слѣдующія особыя формы ясновидѣнія: 1) Нѣкоторыя лица способны чувствовать съ помощью прута въ рукѣ присутствіе металловъ и воды; 2) въ состояніи сомнамбулизма нѣкоторыя чувства, напримѣръ зрѣніе и слухъ, также обоняніе и вкусъ, скованы съ ними и замѣщаются осязательными ощущеніями въ подложечной ямкѣ; 3) нѣкоторыя лица воспринимаютъ несуществующія вещи; 4) иногда является такъ называемое второе зрѣніе (second sight), воспринимающее независимо отъ пространства и времени дѣйствительныя отдаленныя событія; 5) будущее иногда воспринимается, независимо отъ времени, въ предчувствіяхъ, подобныхъ видѣніямъ; при этомъ, т. к. предчувствія касаются собственной индивидуальности, видѣнія легко принимаютъ форму самого предчувствующаго лица, такъ что оно видитъ самого себя; 6) иногда удается постигнуть собственное, а также чужое состояніе души и тѣла; 7) иногда можно знать, созерцать и чувствовать не только относительно другого субъекта, но даже въ немъ самомъ, магически, такъ что ощущенія чужой индивидуальности находишь въ себѣ, какъ свои собственныя. Гегель упоминаетъ здѣсь („Наука о субъективномъ духѣ”): „Самая непосредственная магія — это та, которую индивидуальный духъ проявляетъ надъ своимъ собственнымъ тѣломъ”.
Всякое возвышеніе религіознаго сознанія должно быть достигнуто путемъ борьбы, слѣдовательно, путемъ страданія и, выражаясь образно, путемъ распятія, чтобы расцвѣсть и разлить свой ароматъ въ мірѣ. Роза и крестъ находятся въ связи другъ съ другомъ. Поэтому Гегель говоритъ: „Чтобы сорвать розу на крестѣ настоящаго, для этого необходимо взять на себя самый крестъ”. „Разумъ есть роза въ крестѣ настоящаго времени” (предисловіе къ „Филос. права”). Послѣднее извлеченіе приведено мною, какъ могущее быть присоединеннымъ къ всестороннему разъясненію чудеснаго символа ордена розенкрейцеровъ (см. „Analyse de la Rose-Croix”, d’après Henri Khunrath, par Stanislas de Guaita).
Въ заключеніе можно привести слова Гегеля: „Мы должны быть убѣждены въ томъ, что истина, по природѣ своей, имѣетъ способность пробивать себѣ дорогу, когда приходитъ ея время, и появляется она лишь тогда, когда оно пришло, поэтому она никогда не рождается слишкомъ рано и не встрѣчаетъ незрѣлое общество”. По многимъ признакамъ можно судить о томъ, что настало время для воспріятія истинъ оккультизма, и эти послѣднія встрѣтятъ для своего насажденія достаточную подготовленность во многихъ представителяхъ современнаго общества.
В. Богдановъ
16 сентября 1910 г.