Вещие сны
Вещие сны.
В № 17 журнала «Ребус» г. Л. Вуд-Иетерс сообщает о своих, как он говорит, странных снах.
Мне кажется, что я всегда был в тесном соприкосновении с психической областью; у меня были странные сны раньше, чем я научился понимать слова «дух», «психизм» и т. п. И так как некоторые из этих снов представляют некоторый интерес с моей точки зрения, то я и решаюсь предать их гласности.
Еще когда я был совсем маленьким ребенком и мы жили в доме около одного из каналов, я видел во сне, что иду по берегу этого канала, наклоняюсь, чтобы поднять обломок аспидной доски, а в это время ко мне бежит один мой родственник, крича мне: «Беги домой и скажи матери, чтобы приготовилась, потому что вода подымается!» Это означало, что угрожает наводнение, которое нередко посещало нас, заливая водой, вышедшей из берегов, все близь стоящие постройки и дома.
Несколько дней спустя я гулял по берегу канала в час или два пополудни и нагнулся, чтобы поднять обломок грифельной доски, а тот родственник, которого я видел во сне, бежал ко мне, крича: «Чего ты там стоишь? Иди домой!» А я ему ответил: «Я уже это все видел во сне». — «О, с ума ты сошел с твоим сном!» закричал он. — «Ступай домой! Вода подымается!» Действительно, случилось наводнение, и дом наш залило.
Еще один сон из времен моего детства остался в моей памяти. Мне снилось, что я стоял у ворот и глядел на похороны моего дяди; я не мог ни подойти, ни следовать за процессией; между тем все мои родные — братья двоюродные и т. д. — провожали покойника. По пробуждении меня удивила несообразность: почему же я не мог принять участия в церемонии? Вскоре этот дядя мой заболел и умер; заболел, одновременно с ним, и я настолько серьезно, что едва не последовал за ним. Через два дня после смерти дяди я все-таки мог подняться с постели, но присутствовать на его похоронах не мог: во-первых, вследствие крайней слабости, а, во-вторых, потому, что за время болезни так вырос, что все мои одежды мне не годились; но желание посмотреть хотя бы издали на похороны заставило меня выползти кое-как к воротам.
Часто я посещал в сновидениях места, дотоле не виденные мною и которые я узнавал впоследствии. Я помню сон, который я видел в период сильного горя. Я видел себя стоящим ранним утром на вершине горы. Великолепный восход солнца на синем-синем небе, сверкающее вдали море и у ног моих девий волос (род папоротника), который я нигде не встречал в диком состоянии: я переполнен был радостью и счастием и думал, как это хорошо вырваться из темного грязного Лондона, уйти от моих тяжелых дум… И вдруг я услышал — скорей почувствовал, чем услышал — слово: «Помни». Я проснулся и с болью в сердце сравнил только-что виденную мною во сне лучезарную картину с горем и тоской, переполнявшими мое материальное существование. Но очарование видения долго жило во мне. Затем я много путешествовал, много перевидал стран, но нигде не встречал растущий на воле дикий девий-волос. И вот я поехал в Южную Африку. Однажды в воскресение г-жи Ирлей, у которых я проживал, предложили мне пройтись с ними по парку, который подарен Кэптоуну Сесилем Родсом; день был ясный, солнечный и наш путь лежал по склону чудных гор. Мы подымались все выше и выше, и вдруг я заметил под ногами девий-волос, он рос здесь во множестве. Я оглянулся кругом и увидал ту панораму, которая меня так восхитила во время моего сна: надо мною было ярко-синее небо, залитое солнцем, дикий девий-волос под ногами и вдали сверкающее море. Те, кто посещал Кэптоун, несомненно подтвердят мое мнение, что с этой стороны города вид представляется исключительным по своей красоте.
За несколько лет до моего посещения России я неоднократно видел во сне эту страну; особенно остался в моей памяти один сон: я видел себя живущим в одном доме (дом этот я видел прекрасно), где говорят на непонятном мне языке, и будто бы ко мне подходит старуха в странной одежде, какой я никогда нигде не видал. И вот однажды, когда я был в С.-Петербурге, я не застал дома одного моего знакомого и мне пришлось его подождать; я стоял у окна и лениво смотрел на падающий снег; вдруг взгляд мой упал на дом, какой я видел во сне, он был как раз на противоположной стороне улицы. В полном сходстве его с домом, который я видел во сне, я впоследствии имел случай вполне убедиться. Что же касается до странного костюма старушки, то именно в России я встречал очень часто простолюдинок, одетых в подобные костюмы.
Одно странное приключение, бывшее со мною, я не могу назвать сном, хотя сон несомненно помог этому явлению. Мой знакомый, доктор, служил на корабле далекого плавания и, когда его корабль уходил в море, то часто его друзья подолгу не получали весточки о нем. Однажды, во время такой его отлучки, я зашел к нашим общим знакомым, после обеда задремал на несколько минут и увидел себя во сне перенесенным в каюту корабля, где доктор сидел, углубившись в чтение. Он поднял голову, взглянул на меня и спросил: «Как вы сюда попали?» Я ответил: «Я в гостях у Д*., заснул и вижу вас». Он простился со мной, и я проснулся. Я тотчас же рассказал свой сон и еще обратил внимание на отчетливость и ясность всех деталей его. Вскоре доктор вернулся, и мы виделись; во время нашей беседы он вдруг спросил меня: «Между прочим, — что делали вы в воскресенье такого-то числа?» — «А что?» — спросил я. «Я сидел в своей каюте и читал, и совсем не думал о вас; вдруг вы оказались стоящим около меня. Я даже испугался. Потом я спросил вас, как вы попали сюда, а вы мне ответили, что вы заснули в гостях у Д*». — Тогда я ему рассказал мой сон, который подтвердили впоследствии и свидетели. Должен прибавить, что этот доктор временами обладал даром ясновидения, и немало странных случайностей было у нас с ним.
Однако я не могу допустить, что друг, или знакомый живой или умерший, проникнет в мою жизнь сновидений; могу допустить, что во сне на меня накинется тень будущих отношений лица, мне незнакомого; но два незнакомца, никакого психического влияния на меня абсолютно не имеющие и никогда со мною впоследствии никаких отношений не установившие, раз только виденные мною в моей нормальной жизни!.. — это недоступно моему разумению.
Написал я все изложенное мною здесь в надежде, что описание подобных сновидений поможет изучению нашей жизни во сне. Многие лица называют и нашу земную жизнь сном. Где же и когда наступит пробуждение?
Но далеко не всегда понятны и легко объяснимы наши восприятия во время сна. Привожу для примера два следующих случая.
Когда я жил в западной части Лондона, то столовался у сестры, которая жила по близости. От меня к ее жилищу было два пути: один подальше, другой — поближе; я редко ходил ближайшим путем, который лежал через рынок, мимо лавок. Однажды ночью я видел ясно незнакомого мне в нормальной жизни человека, и не мог отделаться от этого сна: этого незнакомого человека я и раньше видал во сне. В этот день у меня был назначен публичный сеанс и, торопясь после обеда у сестры, я пошел кратчайшей дорогой. И вдруг сталкиваюсь лицом к лицу с человеком, которого так упорно видел во сне этою ночью; он тоже остолбенел от удивления. Мне было очень некогда, и я не остановился поговорить с ним, о чем крайне сожалею, но самое интересное во всей этой истории заключается в том, что я больше никогда этого человека во сне не видал.
Все мои друзья знают, что я ношу на левой руке золотой браслет — подарок моей жены. На континенте это в обычае. В бытность мою в Берлине меня преследовал один и тот же сон: почти каждую ночь я видел во сне, что разговариваю по-немецки с незнакомым мне человеком, у которого на левой руке тоже надет золотой браслет. Я неоднократно рассказывал об этом повторяющемся сне моим друзьям, супругам Зейферт, у которых я проживал, и мы удивлялись и не понимали, чем объяснить его. Однажды вечером мы с г-жей Зейферт пошли в кафе, где должны были встретить ее мужа; в этом кафе собралось много спиритов, из которых были кое-кто знакомы со мной. Внезапно обернувшись, я увидел джентльмена, упорно и пристально рассматривавшего меня. «Тот, кого я видел во сне с браслетом», шепнул я г-же Зейферт. Меня с ним познакомили; он, действительно, носил браслет и утверждал, что где-то он встречал меня, но где — не может вспомнить. Я показал ему мой браслет и рассказал о своих снах. «Любопытно!» — произнес он. Больше мы с ним никогда не встречались. Это два странных случая, и я не могу их понять.
Оригинал
Вѣщіе сны
Вѣщіе сны.
Вь .4 17 журнала «.Ребусъ- г. Л. Вудь- Иетерсь сообщаетъ о своихъ, какъ онъ говоритъ, странныхъ снахъ.
Мнѣ кажется, что я всегда былъ въ тѣсномъ соприкосновеніи съ псп хической областью; у меня были странные сны раньше, чѣмъ я научился понимать слова «духъ:, «психизмъ* и т п. II такъ какъ нѣкоторые изъ этихъ спою* представляютъ нѣкоторый интересъ съ моей точки зрѣніи, то я и рѣшаюсь предать ихъ гласности.
Еще когда я былъ совсѣмъ маленькимъ ребенкомъ и мы жили вь домѣ около одного изъ каналовъ, я видѣлъ во снѣ, что иду по берегу этого канала, наклоняюсь, чтобы поднять обломокъ аспидной доски, а ві. это время ко мнѣ бѣжитъ одинъ мой родственникъ, крича мнѣ: «Бѣги домой и скажи матери, чтобы приготовилась, потому что вода подымается!» Это означало, что угрожаетъ наводненіе, которое нерѣдко посѣщало насъ, заливая водой, вышедшей изъ береговъ, всѣ близь стоящіе постройки и дома.
Нѣсколько дней спустя я гулялъ по берегу канала въ часъ пли два пополудни и нагнулся, чтобы поднять обломокъ грифельной доски, а тотъ родственникъ, котораго я видѣлъ во снѣ. бѣжалъ ко мнѣ, крича: „Чего ты тамъ стоишь.’ Иди домой! • А я ему отвѣтилъ: .Я уже это все видѣлъ во снѣ”.— „О, съ ума ты сошелъ съ твочмъ сномъ!” закричалъ онъ.—Ступай домой! Вода подымается!” Дѣйствительно, случилось наводненіе, и домъ нашъ залило.
Еще одинъ сонь изъ временъ моего дѣтства остался въ моей памяти. Мнѣ снилось, что я стоялъ у воротъ и глядѣлъ на похороны моего дяди; я не могъ ни подойти, ші слѣдовать за процессіей; между тѣмъ всѣ мои родные—братья двоюродные и т д.— ’ провожали покойника. По пробужденіи меня удивила несообразность; почему же я не могъ принять участія въ церемоніи? Вскорѣ этотъ дядя мой заболѣл ъ и умеръ; заболѣла, одновременно ст. нимъ и я настолько серіезно. что едва не послѣдовалъ за нимъ. Черезъ два дня послѣ смерти дяди я все-таки могъ подняться съ постели, но присутствовать на его похоронахъ не могъ: во-первыхъ, вслѣдствіе крайней слабости, а, во- вторыхъ, потому, что за время болѣзни такъ выросъ, что всѣ мои одежды мнѣ не годились; но желаніе посмотрѣть хотя бы издали на похороны заставило меня выползти кое-какъ къ воротамъ.
Часто я посѣщалъ въ сновидѣніяхъ мѣста, дотолѣ не видѣнныя мною и которыя я узнавалъ впослѣдствіи. Я помню еонъ, который я видѣлъ въ періодъ сильнаго горя. Я видѣлъ себя стоящимъ раннимъ утромъ на вершинѣ горы. Великолѣпный восходъ солнца на синемъ-синемъ небѣ, сверкающее вдали море и у ногъ моихъ дѣвій волосъ (родъ папоротника), который я нигдѣ, не встрѣчалъ въ дикомъ состояніи: я переполненъ былъ радостью и счастіемъ и думалъ, какъ это хорошо вырваться изъ темнаго грязнаго Лондона, уйти отъ моихъ тяжелыхъ думъ… И вдругъ я услышалъ—скорѣй почувствовалъ, чѣмъ услышалъ—слово: „Помни”. Я проснулся и еъ болью ві. сердцѣ сравнилъ только-что видѣнную мною во снѣ лучезарную картину съ горемъ и тоской, переполнявшими мое матеріальное существованіе Но очарованіе видѣнія долго жило во мнѣ Затѣмъ я много путешествовалъ, много перевидалъ странъ, но нигдѣ не
встрѣтилъ растущій на волѣ дикій дѣвій-волосъ. И нотъ я поѣхалъ въ Южную Африку. Однажды въ воскресеніе г-жи Ирлей, у которыхъ я проживалъ, предложили мнѣ пройтись съ ними по парку, который подаренъ Кэптоуну Сесилемъ Родсомъ; день былъ ясный, солнечный и напіъ путь лежалъ но склону чудныхъ горъ. Мы подымались все выше и выше, и вдругъ я замѣтилъ йодъ ногами дѣ- вій-волосъ, онъ росъ здѣсь во мно- жествѣ. Я оглянулся кругомъ и увидалъ ту панораму, которая меня такъ восхитила во время моего сна: надо мною было ярко-синее небо, залитое солнцемъ, дикій дѣвій-волосъ подъ ногами и вдали сверкающее море. Тѣ, кто посѣщалъ Кэптоунъ, несомнѣнно подтвердятъ мое мнѣніе, что съ этой стороны города видъ представляется исключительнымъ по своей красотѣ.
За нѣсколько лѣтъ до моего посѣщенія Россіи я неоднократно видѣлъ во снѣ эту страну; особенно остался въ моей памяти одинъ сонъ: я видѣлъ себя живущимъ въ одномъ домѣ (домъэтотъ я видѣлъ прекрасно), гдѣ говорятъ на непонятномъ мнѣ языкѣ, и будто бы ко мнѣ подходить старуха въ странной одеждѣ, какой я никогда нигдѣ не видалъ. И вотъ однажды, когда я былъ въ С.-Петербургѣ, я не засталъ дома одного моего знакомаго и мнѣ пришлось его подождать; я стоялъ у окна и лѣниво смотрѣлъ на падающій снѣгъ; вдругъ взглядъ мой упадъ ня домъ, какой я видѣлъ во снѣ, онъ былъ какъ разъ на противоположной сторонѣ улицы. Въ полномъ сходствѣ его съ домомъ, который я видѣлъ во снѣ, я впослѣдствіи имѣлъ случай вполнѣ убѣдиться. Что же касается до страннаго костюма старушки, то именно въ Россіи я встрѣчалъ очень часто простолюдинокъ, одѣтыхъ въ подобныя костюмы.
Одно странное приключеніе, бывшее со мною, я не могу назвать сномъ, хотя сонъ несомнѣнно помогъ этому явленію. Мой знакомый, докторъ, служилъ на кораблѣ далекаго плаванія и, когда его корабль уходилъ въ море, то часто его друзья подолгу не получали вѣсточки о немъ. Однажды, во время такой его отлучки, я зашелъ къ нашимъ общимъ знакомымъ, послѣ обѣда задремалъ на нѣсколько минутъ и увидѣлъ себя во снѣ перенесеннымъ въ каюту корабля, гдѣ докторъ сидѣлъ, углубившись въ чтеніе. Онъ поднялъ голову, взглянулъ на меня и спросилъ: «Какъ вы сюда попали?» Я отвѣтилъ: «Я въ гостяхъ у Д*., заснулъ и вижу васъ». Онъ простился со мной, и я проснулся. Я тотчасъ же разсказалъ свой сонъ и еще обратилъ вниманіе на отчетливость и ясность всѣхъ деталей его. Вскорѣ докторъ вернулся, и мы свидѣлись; во время нашей бесѣды онъ вдругъ спросилъ меня: «Между прочимъ, — что дѣлали вы въ воскресенье такого-то числа?» — «А что?» — спросилъ я. «Я сидѣлъ въ своей каютѣ и читалъ, и совсѣмъ не думалъ о васъ; вдругъ вы оказались стоящимъ около меня. Я даже испугался. Потомъ я спросилъ васъ, какъ вы попали сюда, а вы мнѣ отвѣтили, что вы заснули въ гостяхъ у Д*». — Тогда я ему разсказалъ мой сонъ, который подтвердили впослѣдствіи и свидѣтели. Долженъ прибавить, что этотъ докторъ временами обладалъ даромъ ясновидѣнія, и немало странныхъ случайностей было у насъ съ нимъ.
Однако, я не могу допустить, что другъ, или знакомый живой или умершій, проникнетъ въ мою жизнь сновидѣній; могу допустить, что во снѣ на меня накинется тѣнь будущихъ отношеній лица, мнѣ незнакомаго; но два незнакомца, никакого психическаго вліянія на меня абсолютно не имѣющіе и никогда со мною впослѣдствіи никакихъ отношеній не установившіе, разъ только видѣнные мною въ моей нормальной жизни!.. — это недоступно моему разумѣнію.
Написалъ я все изложенное мною здѣсь въ надеждѣ, что описаніе подобныхъ сновидѣній поможетъ изученію нашей жизни во снѣ. Многія лица называютъ и нашу земную жизнь сномъ. Гдѣ же и когда наступитъ пробужденіе?
Но далеко не всегда понятны и легко объяснимы наши воспріятія во время сна. Привожу для примѣра два слѣдующихъ случая.
Когда я жилъ въ западной части Лондона, то столовался у сестры, которая жила по близости. Отъ меня къ ея жилищу было два пути: одинъ подальше, другой—поближе; я рѣдко ходилъ ближайшимъ путемъ, который лежалъ черезъ рынокъ, мимо лавокъ. Однажды ночью я видѣлъ ясно незнакомаго мнѣ въ нормальной
жизни человѣка, и не могъ отдѣлаться отъ этого сна: этого незнакомаго человѣка я и раньше видалъ во снѣ. Въ этотъ день у меня былъ назначенъ публичный сеансъ и, торопясь послѣ обѣда у сестры, я пошелъ кратчайшей дорогой. И вдругъ сталкиваюсь лицомъ къ лицу съ человѣкомъ, котораго такъ упорно видѣлъ во снѣ этою ночью; онъ тоже остолбенѣлъ отъ удивленія. Мнѣ было очень некогда, и я не остановился поговорить съ нимъ, о чемъ крайне сожалѣю, но самое интересное во всей этой исторіи заключается въ томъ, что я больше никогда этого человѣка во снѣ не видалъ.
Всѣ мои друзья знаютъ, что я ношу на лѣвой рукѣ золотой браслетъ — подарокъ моей жены. На континентѣ это въ обычаѣ. Въ бытность мою въ Берлинѣ меня преслѣдовалъ одинъ и тотъ же сонъ: почти каждую ночь я видѣлъ во снѣ, что разговариваю по-нѣмецки съ незнакомымъ мнѣ человѣкомъ, у котораго на лѣвой рукѣ тоже надѣтъ золотой браслетъ. Я неоднократно разсказывалъ объ этомъ повторяющемся снѣ моимъ друзьямъ, супругамъ Зейфертъ, у которыхъ я проживалъ, и мы удивлялись и не понимали, чѣмъ объяснить его. Однажды вечеромъ мы съ г-жею Зейфертъ пошли въ кафе, гдѣ должны были встрѣтить ея мужа; въ этомъ кафе, собралось много спиритовъ, изъ которыхъ были кое-кто знакомы со мной. Внезапно обернувшись, я увидѣлъ джентльмена, упорно и пристально разсматривавшаго меня. «Тотъ, кого я видѣлъ во снѣ съ браслетомъ», шепнулъ я г-жѣ Зейфертъ. Меня съ нимъ познакомили; онъ, дѣйствительно, носилъ браслетъ и утверждалъ, что гдѣ-то онъ встрѣчалъ меня, но гдѣ — не можетъ вспомнить. Я показалъ ему мой браслетъ и разсказалъ о своихъ снахъ. «Любопытно!» — произнесъ онъ. Больше мы съ нимъ никогда не встрѣчались. Это два странныхъ случая, и я не могу ихъ понять.