Оригинал
Іоанновъ день — масонскій праздникъ
Т. Соколовская
День 24-го іюня, день Св. Іоанна Крестителя, былъ главнымъ и общимъ торжествомъ для всѣхъ свободныхъ каменщиковъ. Св. Іоаннъ почитался высокимъ покровителемъ Ордена свободныхъ каменщиковъ, и лѣтній Іоанновъ день былъ чтимъ въ Россіи одинаково свято и малыми и великими братьями. Святой Іоаннъ — указатель пути къ истинѣ, вѣрный путеводитель ко свѣту; потому и наименованіе Іоанновскаго масонства было присвоено тремъ низшимъ степенямъ — ученика, товарища и мастера, степенямъ, общимъ всѣмъ масонскимъ системамъ; въ этихъ трехъ степеняхъ, собственно, и заключалась сущность орденскаго ученія — работа надъ усовершенствованіемъ нравственности.
Съ наступленіемъ Іоаннова дня масоны не упускали случая поздравлять другъ друга даже въ письмахъ; такъ, напримѣръ, въ письмѣ отъ 21-го іюня 1811 года извѣстный масонъ, графъ Михаилъ Юрьевичъ Віельгорскій писалъ своему другу Сергѣю Степановичу Ланскому: «поздравляю тебя и нашихъ друзей съ наступающимъ праздникомъ, воспоминающимъ намъ покровителя Іоанна; дай Боже, чтобы и въ насъ пріуготовился путь, который есть водяное крещеніе или внутреннее слезное».
Великій орденскій праздникъ воспѣвался въ торжественныхъ одахъ, высокимъ слогомъ; и новопринятые братья и братья высшихъ степеней настраивали свои лиры и, особымъ масонскимъ слогомъ выражая свои мысли, славословили патрона вольныхъ каменщиковъ; при торжествованіи Іоаннова дня великій мастеръ, по предписанію ритуала, читалъ такія произведенія братьевъ; нѣкоторыя оды, прочитанныя во время празднества, поступали въ масонскій архивъ и забывались, но иныя, пришедшіяся «по мысли» братьямъ, включались въ списки масонскихъ пѣсенъ для послѣдующаго употребленія во время собраній; оды перекладывались на музыку и пѣлись братьями хоромъ.
Но масоны не только воспѣвали Іоанновъ день; они праздновали его по особому ритуалу, и во все время существованія масонскихъ ложъ въ Россіи день 24-го іюня праздновался съ великой торжественностью. Среди бумагъ перваго гросмейстера русскихъ ложъ Ивана Перфильевича Елагина, сенатора вѣка Екатерины, находится собственноручно переписанный имъ «Порядокъ, который при торжествованіи дня Св. Іоанна, наблюдать подобаетъ», а въ бумагахъ Сергѣя Степановича Ланского, «Великаго намѣстнаго мастера великія провинціальныя ложи» сохранились черновики рѣчей, предназначавшихся для произнесенія въ Іоанновъ день 1822 года, въ годъ запрещенія масонскихъ ложъ въ Россіи. Итакъ, Іоанновъ день праздновался согласно особому церемоніалу — «обряду торжествованія ложи Іоанна». Этотъ обрядъ былъ установленъ для того, чтобы день проведенъ былъ «въ работахъ, въ умѣренности, въ тишинѣ, въ благоговѣніи, въ чистой невинной радости, въ веселіи духа и въ любви». Обрядъ былъ неодинаковымъ для масоновъ всѣхъ странъ: для тѣхъ государствъ и городовъ, «гдѣ орденскія работы въ полной свободѣ отправляться могутъ», былъ одинъ обрядъ, а для государствъ и городовъ, гдѣ работы не такъ свободны — другой.
При моихъ архивныхъ изысканіяхъ мнѣ удалось найти «порядокъ обряда, каковой былъ наблюдаемъ въ ложѣ Нептуна 1812 года іюня въ 24 день». Этотъ датированный документъ тѣмъ болѣе заслуживаетъ вниманія, что ложа Нептуна оффиціально числилась возобновленной лишь съ 21-го октября 1813 года. Какъ извѣстно, масонскія ложи были запрещены императрицею Екатериной II-й и, не смотря на розовыя надежды масоновъ о снятіи этого запрещенія, оно было повторено и Императоромъ Павломъ 1-мъ и Императоромъ Александромъ І-мъ, по вступленіи ихъ на престолъ; формальное же разрѣшеніе на ложи было дано лишь въ 1810 году; однако, многія ложи, въ которыхъ членами состояли ревностные масоны, не прерывали совершенно своихъ работъ и собирались вдали отъ ревнивыхъ глазъ властей; ложа Нептуна, повидимому, если и прекращала на время свои работы, все же многіе годы работала въ тиши, о чемъ краснорѣчиво свидѣтельствуютъ какъ названный мною документъ, такъ и тетрадь съ масонскими пѣснями этой ложи на французскомъ языкѣ, гдѣ въ заголовкѣ сказано, что пѣсни были составлены въ 1805 г. на русскомъ языкѣ и переведены на французскій языкъ въ 1812 г.; кромѣ того, сохранилась ода, писанная для ложи Нептуна на Іоанновъ день въ 1809 г. Конечно, свидѣтельства немногочисленны, но важны. Скажу, кстати, нѣсколько словъ объ исторіи ложи Нептуна. Съ 21 октября 1813 года она оффиціально числится въ спискѣ ложъ, принадлежащихъ къ союзу «Великой директоріальной ложи Владиміра къ Порядку», но едва только изъ-за границы повѣяли новыя вѣянія, едва въ Германіи началось преобразованіе масонства и приступили къ уничтоженію совершенно излишнихъ высшихъ степеней съ тѣмъ, чтобы воскресить древнее іоанновское масонство, приспособивъ его къ требованіямъ времени, какъ заволновались и братья ложи Нептуна. Въ Россіи страстнымъ поборникомъ новыхъ идей выступилъ докторъ Е. Е. Эллизенъ, высоко гуманный человѣкъ, о которомъ и друзья, и недруги, кромѣ хорошаго, ничего сказать не могли; Эллизенъ былъ мастеромъ стула въ ложѣ Петра къ Правдѣ, подчиненной Директоріальной ложѣ; порѣшивъ ввести въ своей ложѣ новое масонство, т. е. отбросить высшія степени и ограничиться тремя іоанновскими, онъ объ этомъ своемъ намѣреніи написалъ гросмейстеру Директоріальной ложи, масону стараго времени, Беберу. Съ отправкой этого письма начались «безпокойства» въ масонскомъ орденѣ; Беберъ вскорѣ оставилъ свой высокій постъ; новоизбранный на его мѣсто графъ В. В. Мусинъ-Пушкинъ-Брюсъ выказалъ столь большую терпимость ко всякаго рода системамъ, что Эллизенъ не преминулъ этимъ воспользоваться и немедля ввелъ новое масонство въ своей ложѣ. Ложа Нептуна тотчасъ же тоже ввела у себя новую систему трехъ степеней. Новая система быстро пріобрѣла много сторонниковъ. Однако, возникшія распри заставили приверженцевъ системы высшихъ степеней признать желательность уничтоженія «великаго соблазна», и было рѣшено въ масонскій праздникъ, Іоанновъ день, въ который обыкновенно разсматривались важные вопросы, приступить къ учрежденію новаго устава для Директоріальной ложи; время между тѣмъ было уже упущено и въ Іоанновъ день 1815 года было постановлено закрыть Директоріальную ложу; четыре ложи, изъ коихъ одна была ложей Нептуна, соединились для образованія новой великой ложи, принявшей наименованіе Великой ложи Астреи; въ томъ же 1815 г. въ С.-Петербургѣ уже появилось въ печати новое «Уложеніе Великой ложи Астреи»; какъ видно, братья не откладывали дѣлъ въ долгій ящикъ и не занимались бюрократической проволочкой. Уложеніе было проникнуто большою терпимостью; такъ, въ немъ, между прочимъ, говорилось: «нынѣ признано, чтобы вольные каменщики принадлежали къ одному изъ тѣхъ вѣроисповѣданій, которыя обязываютъ къ справедливости, честности, снисходительности и благотворительности къ ближнему, какого бы онъ званія, состоянія и исповѣданія ни былъ, предоставляя, впрочемъ, всякому держаться тѣхъ мнѣній и правилъ, которыя онъ признаетъ благоразумнѣйшими». Въ оффиціальныхъ спискахъ ложи Астреи ложа Нептуна уже числится въ августѣ 1815 г.
Князь Гагаринъ, какъ посвященный въ масонство по шведской системѣ, могъ давать, очевидно, патентъ на утвержденіе ложи той системы, къ которой принадлежалъ самъ. Между тѣмъ, по иностраннымъ источникамъ, ложа Нептуна работала и по елагинской (англійской) системѣ; значитъ, ложа Нептуна возникла еще до полученія ею патента отъ Гагарина, т. е. до 1779 г., а такъ какъ ложи по англійской системѣ стали работать въ Петербургѣ съ 1770 г., то ложа Нептуна могла возникнуть уже въ это время. Но не противорѣчило бы историческимъ даннымъ предположеніе, что ложа Нептуна была тою первою масонскою ложею, которая, согласно масонскому преданію, по волѣ Петра Великаго, была открыта въ Кронштадтѣ. Основаніемъ къ подобному предположенію могутъ служить слѣдующія соображенія. Во-первыхъ, Великій преобразователь страстно любилъ море, и не было бы ничего удивительнаго, если бы онъ назвалъ масонскую ложу именемъ морского божества. Во-вторыхъ, по масонскому преданію, во время заграничнаго путешествія, Петръ Великій съ Лефортомъ были посвящены въ орденъ храма. Въ третьихъ, замѣчается удивительное совпаденіе между тѣмъ, что апостолъ Андрей почитается масонами шотландскихъ ложъ ихъ покровителемъ, а первый русскій орденъ былъ орденъ св. Андрея, и въ русскомъ флотѣ до сихъ поръ состоитъ андреевскій флагъ. Наконецъ, въ старѣйшей ложѣ русскихъ масоновъ, извѣстной у масоновъ подъ терминомъ лѣтописной, встрѣчается такая строфа, относящаяся къ Петру Великому:
Нордъ во мракѣ погруженный Пребылъ бы еще до днесь, Если бъ часъ для всѣхъ блаженный Не вмѣстилъ героя здѣсь.
Петръ, подобно Геркулесу, Суевѣрія завѣсу Первый съ мужествомъ раздралъ И невѣжество попралъ.
По немъ свѣтомъ озаренный Кейтъ къ россіянамъ прибѣгъ.
Для чего масонамъ нужно было упоминать имя Петра Великаго, если онъ не имѣлъ никакого отношенія къ масонству? Многіе же изслѣдователи видятъ въ упоминаемомъ этою пѣснью Кейтѣ піонера масонства въ Россіи, такъ какъ въ пѣснѣ про него говорится:
Въ немъ едино лишь начало Нашихъ таинствъ возсіяло.
Но для чего же тогда масонская лѣтописная пѣснь выражается, что Петръ сдѣлалъ то и то, а по немъ, т. е. вслѣдъ за нимъ, по слѣдамъ его, Кейтъ «къ россіянамъ прибѣгъ»?
Однако, вернемся къ празднованію Іоаннова дня.
Въ государствахъ, гдѣ масонство не только разрѣшалось правительствомъ, но гдѣ ложи въ числѣ своихъ членовъ насчитывали особъ царствующаго дома, гдѣ на масонскій орденъ смотрѣли едва ли не какъ на государственное учрежденіе, тамъ священный для масоновъ день Іоанна праздновался съ большою пышностью и со многими церемоніями. Ритуалъ, вообще, предписывалъ соблюдать всѣ церемоніи, какія выполнить можно будетъ, а церемоній было много; празднованіе продолжалось цѣлый день съ самаго утра: всѣ братья всѣхъ находящихся въ данномъ мѣстѣ ложъ должны были собраться въ церковь, гдѣ богослуженіе совершалъ священникъ-масонъ; и священникъ, и всѣ братья обязаны были одѣвать на Іоанновъ день свои орденскія одежды. По совершеніи богослуженія масоны торжественной процессіей шли въ домъ, гдѣ должно было совершаться дальнѣйшее празднованіе; всѣ братья шли парами, братья младшихъ ложъ впереди; пѣніе масонскихъ гимновъ оглашало воздухъ; во главѣ процессіи выступалъ великій мастеръ; процессія производила большое впечатлѣніе: орденскія одѣянія братьевъ высшихъ степеней были роскошны, украшенія сверкали драгоцѣнными каменьями, напѣвы гимновъ были печальны, напоминая наши лютеранскіе хоралы: они какъ-то особенно вдохновенно звучали подъ открытымъ небомъ, пѣтые сотнями голосовъ. Кронштадтъ едва-ли видѣлъ столь пышную процессію. «Порядокъ обряда» ничего не напоминаетъ о такомъ церемоніальномъ выходѣ; въ немъ значится лишь, что братья послѣ литургіи, въ десять часовъ утра, собирались въ ложу, одѣтые во всѣ знаки и украшенія, въ орденскихъ одеждахъ.
Причудливы масонскія одежды: простые кожаные запоны учениковъ и товарищей Іоанновскихъ ложъ привлекаютъ взоръ только своей бѣлизной; богатъ и мраченъ уборъ учениковъ и товарищей шотландскихъ ложъ: дорогое шитье серебромъ на нихъ изображаетъ символъ смерти — черепъ и кости; изъ серебра же и мертвая голова на костяхъ, привѣшенная на черной съ бѣлымъ лентѣ на шеѣ; но не мраченъ и не простъ нарядъ іоанновскихъ и шотландскихъ мастеровъ: онъ сверкаетъ золотомъ, лазурью, пурпуренъ. Разнообразны драгоцѣнные знаки: серебряные и золотые циркуля, лопаточки, наугольники, треугольники, солнца, звѣзды, кресты, кинжалы, сѣкиры, повѣшенные на черныхъ, голубыхъ, красныхъ, зеленыхъ лентахъ. Значки ложъ пестрѣютъ въ петличкахъ: знаки степеней и занимаемыхъ по ложамъ должностей одѣвались на лентахъ черезъ плечо и на шею. Братья ложи Нептуна, подобно братьямъ нѣкоторыхъ другихъ ложъ, накидывали на плечи епанчи.
Обрядъ начинался съ открытія мастерской ложи, гдѣ въ присутствіи братьевъ мастеровъ великій мастеръ произносилъ рѣчь, которою ложа мастерской степени закрывалась, и братья-мастера, снявъ епанчи, попарно переходили въ ученическую ложу *) въ предшествіи обрядоначальника и въ сопровожденіи намѣстнаго мастера, который занималъ затѣмъ въ ученической ложѣ мѣсто великаго мастера до прибытія процессіи, образованной изъ великаго мастера и чиновниковъ ложи, т. е. второго намѣстнаго мастера, надзирателей, ритора, секретаря и казначея; всѣ эти братья несли масонскія регаліи: великій мастеръ — подушку съ Евангеліемъ, второй намѣстный мастеръ — подушку съ молоткомъ, первый надзиратель — подушку съ циркулемъ, второй надзиратель — подушку съ наугольникомъ, риторъ — мечъ, секретарь — акты, казначей — печать, обрядоначальникъ — жезлъ. Процессія приближается къ дверямъ ложи, и здѣсь совершается обрядъ «удареній и возгласовъ». Каковъ былъ этотъ обрядъ въ ложѣ Нептуна — неизвѣстно; въ великой же провинціальной ложѣ, напримѣръ, подойдя къ дверямъ, великій мастеръ стучитъ молоткомъ — два раза подрядъ и черезъ промежутокъ одинъ разъ; стражи отворяютъ двери, и намѣстный мастеръ спрашиваетъ: «кто тамъ?» На это слѣдуетъ отвѣтъ: «истинные братья и рыцари свободные каменщики», а затѣмъ великій мастеръ продолжаетъ: «врата храма да будутъ намъ отверсты любовію вашею: каждый изъ насъ приходитъ въ оныя съ тѣмъ, чтобы побѣждать свои желанія, покорять свою волю и успѣвать въ большемъ познаніи науки свободныхъ каменщиковъ». Намѣстный мастеръ отвѣтствуетъ: «съ сердечной радостью пріемлемъ васъ и отверзаемъ вамъ врата, да внидите въ оныя; всѣ благія силы да сопровождаютъ васъ и да торжествуютъ съ нами въ сей великій день». Звуки музыки оглашаютъ ложу, и раздается первый куплетъ извѣстной ритуальной пѣсни:
О братство, дружбой сопряженно, Будь въ вѣки славно и блаженно! И въ радостномъ восторгѣ пой, Что ты вкушаешь вѣкъ златой. Въ тебѣ святая добродѣтель Свой вѣчный созидаетъ храмъ. Она — помощникъ и свидѣтель Масонскимъ тройственнымъ дѣламъ.
Процессія входитъ въ ложу и подходитъ къ жертвеннику. Музыка умолкаетъ. Начинается обрядъ трехъ «путешествій», къ «свѣту, жизни и слову» — отъ востока черезъ сѣверъ, западъ и югъ. При путешествіяхъ слѣдуютъ братья въ такомъ порядкѣ: впереди — обрядоначальникъ, затѣмъ — риторъ, затѣмъ попарно секретарь и казначей, первый и второй надзиратели; замыкаетъ путешествіе великій мастеръ. Во время путешествій поется, по куплетамъ, продолженіе пѣсни «О братство, дружбой сопряженно». При третьемъ путешествіи братья чиновники идутъ отъ запада прямо черезъ сѣверъ къ востоку, а другіе братья образуютъ изъ своихъ шпагъ такъ называемый «желѣзный сводъ», подъ которымъ проходитъ процессія. Чиновники занимаютъ свои мѣста и распредѣляютъ регаліи по своимъ мѣстамъ; великій мастеръ ударяетъ трижды по жертвеннику; надзиратели эти удары повторяютъ по шпагамъ, которыя у нихъ прикрѣплены на бедрахъ; прочіе братья отвѣчаютъ троекратнымъ рукоплесканіемъ, по три удара. Открывается ученическая ложа обыкновеннымъ порядкомъ. По соблюденіи порядка открытія ложи начинаетъ говорить великій мастеръ. Какъ любезный хозяинъ, онъ сперва привѣтствуетъ гостей-посѣтителей, а затѣмъ произноситъ рѣчь на тему о значеніи торжества Іоаннова дня. Послѣ мастера слово дается ритору. Нерѣдко рѣчей бывало очень много: говорили и братья надзиратели, и желающіе братья. Это не были, однако, экспромты; рѣчи проходили какъ бы предварительную масонскую цензуру, доставляясь заблаговременно на просмотръ великаго мастера. Цензурныя стѣсненія касались только запрещенія затрагивать личности, дѣлать неясные порочащіе намеки на кого-либо, вступать въ какія-нибудь пререканія. Обыкновенно подобными рѣчами въ Іоанновъ день бывали разсужденія о важности празднованія этого торжества, о достоинствахъ покровителя св. Іоанна, о значеніи гласа, вопіющаго въ пустынѣ, объ истинномъ покаяніи, о любви къ ближнему и необходимости ея выраженія дѣлами милосердія. Нерѣдко также рѣчи громили пороки тогдашняго общества, и жаръ страстныхъ обличеній не умѣрялся многолюдствомъ собранія; безпощадно громился и малый, и великій міра сего.
Затѣмъ великій мастеръ произносилъ стихотвореніе на празднуемый день. Извѣстно стихотвореніе, произнесенное въ ложѣ Нептуна въ 1809 г. и сочиненное Павломъ Голенищевымъ-Кутузовымъ. Кутузовъ служилъ во флотѣ, одно время онъ состоялъ адъютантомъ у адмирала Грейга и, вѣроятно, принималъ въ XVIII вѣкѣ участіе въ масонскихъ работахъ ложи Нептуна, мастеромъ стула которой былъ Грейгъ.
Послѣ произнесенія стихотворенія ложа закрывалась обыкновеннымъ порядкомъ, послѣ чего братья не расходились по домамъ, а присутствовали за обѣдомъ у великаго мастера, происходившимъ безъ обрядовъ. Послѣ обѣда, по предписанію, слѣдовало гулянье братьевъ въ саду, въ тѣнистыхъ аллеяхъ. Наконецъ, въ десять часовъ вечера братья облачались въ орденскія одежды, и день св. Іоанна завершался блестящей столовой ложей съ масонскими обрядами.
Столовая ложа въ этотъ день, по предписаніямъ, должна быть непремѣнно съ музыкой и пѣньемъ и въ самую полночь закрыта. Она называется торжественной, а изъ масонскихъ правилъ для столовыхъ ложъ видно, что торжественныя столовыя ложи бываютъ два раза въ годъ: 24 іюня — обязательно для всѣхъ ложъ и затѣмъ въ день основанія каждой ложи въ отдѣльности. При торжественной вечерней ложѣ дозволялось правилами употреблять не болѣе 5 блюдъ, а вина не болѣе полбутылки на брата; при дневной же торжественной ложѣ допускалось 7 блюдъ.
Столовая ложа въ іоанновскій день начиналась съ молитвы, послѣ которой слѣдовало пѣнье назначенной масонской пѣсни:
Отецъ любви, міровъ Строитель, Услышь смиренный гласъ рабовъ, Будь нашъ наставникъ, оживитель, Будь намъ помощникъ и покровъ. Пронзи насъ истинной святою, Да дышимъ и живемъ Тобою.
Эта пѣснь пѣлась на мотивъ «Коль Славенъ». Затѣмъ слѣдовалъ рядъ здравицъ, которыхъ во время торжественной ложи произносилось десять: за Государя Императора, за Великую ложу (т. е. Директоріальную, Провинціальную или Астреи *), за мастера ложи, за соединенныя ложи, т. е. за принадлежащія къ той же системѣ, за надзирателей и офицеровъ ложи, за новопринятаго брата (или послѣднепринятаго), за всѣхъ посѣтителей, за всѣхъ членовъ ложи и за всѣхъ братьевъ, разсѣянныхъ по всей вселенной. Какъ видно, здравицы, за исключеніемъ перваго тоста, имѣли корпоративно-масонскую окраску. Любопытно, что въ ложѣ Лабзина въ Іоанновъ день произносился тостъ «въ честь душъ братьевъ, отошедшихъ изъ сей жизни въ вѣчность». Послѣ каждой здравицы могла быть пѣта соотвѣтствующая пѣсня. Напримѣръ, послѣ здравицы за Государя пѣлось:
О, набратныхъ душъ соборъ, Составь согласный хоръ Парѣ сердецъ. Да знаетъ цѣлый свѣтъ, Что братьевъ духъ поетъ, Въ сердцахъ у насъ живетъ Монархъ-отецъ…
Передъ послѣдней здравицей великій мастеръ можетъ «наставлять братьевъ поучительными разговорами или чтеніемъ къ сему приличнымъ», или же риторъ, или другой какой-либо братъ могутъ читать «наставительныя поученія». Въ честь «братьевъ, разсѣянныхъ по шару земному» была составлена особая пѣснь. Передъ послѣдней строфой этой пѣсни братья составляли «масонскую цѣпь» и затѣмъ пѣлся послѣдній куплетъ:
Небесная любовь! О сладость несравненна, Тобою наша цѣпь да будетъ вѣкъ спряженна. Да въ самыхъ небесахъ вкушаемъ мы твой плодъ, Да тамъ въ одной цѣпи согласно воспѣваемъ — Познайте, о друзья, всю цѣну сихъ работъ, Которы здѣсь свершаемъ!
Ложа заканчивается сборомъ денежныхъ суммъ на благотвореніе.
«Паче всего любовь къ благотворенію да согрѣваетъ твое сердце», читаемъ въ свободно-каменщическихъ правилахъ *). И этому правилу точно слѣдовали братья: масонская благотворительность была главнымъ проявленіемъ дѣятельности масоновъ въ жизни **) и осуществлялась ими въ самыхъ разнообразныхъ формахъ. Естественно, что торжественный іоанновъ день не могъ проходить безъ слѣда для масонской благотворительности. Въ ложѣ Елисаветы къ добродѣтели была произнесена рѣчь, гдѣ ораторъ говорилъ ***): «профанскіе праздники бываютъ великолѣпны, но скучны, ибо ничего по себѣ не оставляютъ, потому что празднуются человѣками не вѣчными и вѣчности ощущенія въ нихъ не участвуютъ; каменщики должны иначе праздновать: когда ихъ собранія обыкновенны — утираютъ нѣсколько слезъ несчастнымъ, а торжества ихъ ****) должны быть эпохами въ исторіи человѣческой благотворительности».
Въ законахъ ложъ св. Іоанна читаемъ: «издревле установлено, чтобы каждый свободный каменщикъ платилъ червонецъ въ день Св. Іоанна Крестителя, 24 іюня; вмѣсто червонца каждый членъ платитъ пять рублей ассигнаціями». Отъ этого платежа «ни одинъ изъ членовъ не изъемлется», какъ гласило масонское правило; существовалъ даже особый терминъ — іоанновскій червонецъ. По денежнымъ отчетамъ видно, что въ день Іоанна притокъ пожертвованій въ кружку для бѣдныхъ былъ особенно щедръ.
Въ этотъ же день, такъ сказать, подводился итогъ годовой дѣятельности данной ложи и читались разнообразные годовые отчеты. Казначей оглашалъ денежный отчетъ, секретарь — отчетъ о числѣ собраній, бывшихъ въ истекшемъ году, риторъ — о числѣ новопринятыхъ и повышенныхъ братьевъ, наконецъ, братья руководители — о «внутренней работѣ братьевъ», сообщая, что нѣкоторые изъ нихъ «работы свои продолжаютъ, иные съ большимъ успѣхомъ, иные съ посредственнымъ, а тѣ, кои по немощи падали, силою благодати возстаютъ».
Былъ еще обычай среди масоновъ приносить въ Іоанновъ день покаяніе. Лабзинъ, въ 1820 г., въ своей ложѣ Умирающаго сфинкса, между прочимъ, говорилъ: «вѣрный путевождь къ свѣту есть посланный отъ Бога святой Іоаннъ Предтеча, коего день рожденія, яко покровителя нашего, празднуютъ всѣ братья свободные каменщики торжественно. Его ученіе, указывающее путь ко свѣту, главнѣйше состоитъ въ сихъ словахъ его — покайтесь и сотворите плоды, достойные покаянія, приближися бо Царствіе Божіе; и мы сіе торжества наше достойнымъ образомъ можемъ ознаменовать единственно сердечнымъ покаяніемъ нашимъ». За подобными рѣчами слѣдовало взаимное испрошеніе прощеній; великій мастеръ просилъ прощенія у братьевъ, которые въ свою очередь просили прощеніе у великаго мастера черезъ намѣстнаго мастера, не имѣя права, по масонскимъ правиламъ, на непосредственное обращеніе къ великому мастеру.
Иногда, въ этотъ же Іоанновъ день, братія, воспользовавшіяся благодѣяніями ордена, дѣлали о томъ публичныя заявленія; нѣкоторыя же, кромѣ того, публично же признавались въ той нравственной перемѣнѣ, которую произвело въ нихъ орденское ученіе и, вдаваясь порою въ большія подробности, какъ бы увлекались самобичеваніемъ. Въ этомъ, странномъ на первый взглядъ, обычаѣ, имѣющемъ родъ публичной исповѣди, для масоновъ не было ничего экстраординарнаго. Нельзя упускать изъ виду, что масоны должны были представлять въ ложу правдивыя и чистосердечныя свои автобіографіи, поступавшія для дальнѣйшаго храненія въ масонскій архивъ; эти біографіи служили, по смерти брата, матеріаломъ для надгробной о немъ рѣчи въ траурной по немъ ложѣ, гдѣ какъ бы совершалась оцѣнка всей его жизни. Значитъ, публичная исповѣдь масона являлась лишь нѣкоторымъ видоизмѣненіемъ его автобіографіи.
Проповѣдь покаянія наполняетъ всѣ пѣснопѣнія Іоаннова дня:
«Страшитесь, близокъ часъ! свершится наказанье; Но, нѣтъ! вамъ щитъ — любовь Его! Васъ хочетъ Онъ спасти, и средство — покаянье. Творцу ли смерть нужна творенья своего? Покайтесь въ вашихъ преступленьяхъ, Примите чада сей совѣтъ. Вы узрите себя въ тѣхъ радостныхъ селеньяхъ, Гдѣ видѣнъ полный свѣтъ».
Такъ пѣли восторженные масоны въ торжественный Іоанновъ день…
Т. Соколовская
*) Мастерская ложа отличалась отъ ученической своимъ убранствомъ; въ мастерской ложѣ могли присутствовать только мастера и масоны, имѣвшіе болѣе высокія степени; масоны же низшихъ степеней туда не допускались.
*) Въ одномъ ритуалѣ ложи союза Астреи сказано, что въ торжественныхъ случаяхъ «стрѣляютъ три здоровья» въ честь Великой ложи Астреи.
*) Рум. Муз. Папка 1960. Рѣчь произнесена, вѣроятно, въ 1817 г.
**) Т. е. въ день Іоанна.
***) Т. е. въ день Іоанна.